На перекрестке больших дорог

 – Но вы никак не можете понять. Всего вам хорошего, сеньор. Я вас провожу.

Пришла очередь Катрин удерживать молодого человека за руку."

"– Простите ей, Пьер, эту чрезмерную преданность. Она меня слишком ревниво оберегает. Вы ничего не сказали о моей свекрови. Как она себя чувствует?

Брезе наморщил лоб и не ответил сразу. Было видно, что он колеблется, и это сразу насторожило Катрин.

– Не больна ли она? Что случилось?

– Честное слово, ничего! Конечно, она не выглядит очень крепкой, мне показалось, что она вполне здорова.

– Нет. Вы не ошиблись. Горе гложет ее… и мне знакомо оно. Добрый вечер, Пьер… и спасибо. Увидимся завтра.

Губы молодого человека задержались на ее руке, но она осталась безразличной к ласке. Получилось так, словно госпожа Монсальви неожиданно вошла в комнату с печалью на лице, той печалью, которая не покидала ее больше с того дня, как ушел Арно.

Сара, наблюдавшая за ходом мыслей на подвижном лице Катрин, выпроводила Брезе, который молча ушел, так и не увидев прощального взгляда Катрин. Она даже не заметила его ухода. Только когда Сара вернулась, Катрин поняла, что его нет в комнате, и посмотрела на свою старую подругу невидящим взглядом.

– Он ушел?

И, поскольку Сара подтвердила это жестом, она добавила:

– Ты довольна?

– Да, я довольна… стоило ему упомянуть о госпоже Изабелле, как ты забыла о нем.

Но у Катрин не было никакого желания спорить. Дернув плечом, она облокотилась на подоконник и стала смотреть в темноту. Слова казались ей пустыми и ненужными. Они стучали у нее в голове, словно язык колокола. А ей был нужен воздух и простор. Хотелось смотреть на заснувший у ее ног город, спокойную зеленую равнину, ощущать, как поднимаются вверх живые запахи реки.

Триумф сегодняшнего дня оставил горький привкус. Конечно, Ла Тремуй был побежден, жестоко наказан, так же как и его жена. Конечно, Монсальви вернут все свои земли, но что дала эта победа лично ей? Как никогда, она была одинока, и, если король вернул ей ранг и состояние, она этим не воспользуется.