На перекрестке больших дорог

– Все может начаться снова, Катрин, – пылко отвечал он. – Может быть, этот день станет первым днем новой жизни, полной радости и солнца, если только вы захотите. Катрин, скажите мне…"

"Нежно, но твердо она прикрыла его рот рукой, грустно улыбнувшись этому красивому беспокойному лицу, склонившемуся к ней.

– Нет, Пьер! Не говорите больше ничего… Я устала, я умираю от слабости. Проводите меня и ничего не говорите.

Не спеша, прижавшись друг к другу, как двое влюбленных, они направились к спящему городу.

Тень прошлого

Пройдя через высокие двустворчатые двери, окованные железом, Катрин увидела широкий двор замка Шинон.

Шотландские лучники, выстроившиеся в две шпалеры лицом друг к другу, как статуи, образовали коридор. Султаны из перьев цапли слегка трепетали на их шапках от дуновения вечернего ветерка. Дюжина герольдов с трубами на бедрах застыли на площадке, ведущей в Большой зал, где ее ожидал король… Сердце Катрин наполняло грудь гулкими ударами. Прошло десять дней после успешного свержения главного камергера.

Полуживого Ла Тремуя, заключенного в замке Монтрезор, приговорили к огромному выкупу, освобождению от занимаемого поста, постоянному принудительному пребыванию в родовом замке Сюлли, единственном, оставленном ему. Но ей хотелось забыть чудовищного тирана, гнетущей тяжестью висевшего над ней и всеми Монсальви.

Сегодня пришел день ее триумфа. Королева Иоланда сообщила, что вечером 15 июня король примет ее в торжественной обстановке. Этого момента она с нетерпением ожидала в гостинице мэтра Анеле, где она жила вполне открыто.

Она была свободна, могла выходить куда хотела и принимать гостей, ничто ей больше не угрожало.

Она видела, как на следующий день после падения Ла Тремуя Жиль де Рец покинул замок вместе со своими людьми. Это было похоже на скоропалительное бегство. Высокомерие всегда было написано на лице маршала, но он не выглядел побежденным. Видя его отъезд, она хмуро улыбнулась:

– Подожди, придет день, и ты мне заплатишь за все. Я тебя не забуду.

Когда она подошла к крыльцу, герольды вскинули длинные серебряные трубы, и их звук разорвал воздух, заставив вздрогнуть от нахлынувших чувств.

Невольно она оглянулась на Тристана Эрмита, почтительно следовавшего за ней в трех шагах… И все же к чувству радости примешивалась горечь… Она надеялась, что в эту торжественную минуту рядом с ней будет и Пьер де Брезе. Но с тех пор, как они покинули донжон Кудрэ и он проводил ее в гостиницу, Пьер исчез. Никто не мог сказать ей, что с ним случилось.