На перекрестке больших дорог

"

"Но, чтобы убивать, нужно оружие, а его-то у нее не было. Она надеялась на Тристана, с ним следовало как-то связаться. Все эти мысли будоражили молодую женщину в течение долгих часов неподвижного лежания за красными занавесями кровати.

Шумы замка, крики стражников, смена караулов, голоса слуг, воинские команды, галоп лошадей, отзвуки музыки были единственным развлечением Катрин, умиравшей от скуки. Все остальное время она рассматривала статую архангела Михаила, стоявшую на маленьком алтаре напротив кровати, удивляясь тому, что обнаружила эту статую в комнате, предназначенной Ла Тремуем для своих мимолетных любовниц.

На шестой день Катрин решила перейти к действиям. Небольшое происшествие напомнило ей о необходимости ускорить ход событий. В это утро, после мессы, когда весь замок завтракал, старая Криссула (хотя это могла быть и Ница) принесла Катрин еду: блюдо жареных жаворонков, кружку вина и хлеб, в котором молодая женщина обнаружила тонкую полоску скрученного пергамента.

Она постаралась спрятать ее поскорее от острых глаз своей сторожихи и развернула рулончик, когда старуха относила пустую посуду. Там было всего два слова, но таких тревожных, что Катрин остолбенела. «Вспомни Сару», – прочитала она в записке и поняла, что это Жиль де Рец, сеньор с синей бородой, проявлял нетерпение в своем желании стать обладателем сказочного бриллианта.

Как вырвать Сару из его рук? Украсть бриллиант? Катрин охотно сделала бы это ради спасения Сары, но ей самой нужно было остаться в замке, к тому же она не имела представления о том, где Ла Тремуй прячет свое сокровище. Попросить Ла Тремуя освободить Сару? Безусловно, это нетрудно сделать: тучный камергер так хотел понравиться молоденькой цыганочке, что не отказал бы ей в просьбе освободить ее тетушку. Разве не он накануне принес для нее красивую золотую цепь, заявив при этом, что от ее любезности будет зависеть количество и красота подарков, которые она получит? Но, если отнять Сару силой у Жиля де Реца, не будет ли он мстить, выдав секрет Катрин? И тогда ее уже ничто не спасет.

Затворническая жизнь показалась ей невыносимой. Она больше не могла оставаться в кровати, и, когда старуха вернулась, Катрин была на ногах.

– Одень меня, – потребовала Катрин, – я хочу выйти.