На линии огня

Рано или поздно, но кто-то очень сильно погорит на связях со шлюхами. И как бы не наш афганский друг Андрюша Кулагин… Его Вика, за которой самой грехов хоть отбавляй, шум подняла неслабый. Грозится сдать мужа в политотдел. И не дивизии, а корпуса. Представляешь, чем это может для Андрея закончиться?

— Представляю. Так прикрой его!

— Чем и занимаюсь, в перерывах между беседами с такими, как ты.

— Получается?

— На этот раз прикрою, но если Кулагин не остановится, я буду бессилен что-либо сделать для него.

Ты бы тоже поговорил с ним.

— Поговорю, — кивнул Александр. — Завтра у меня командировка в Гребов. Вернусь — поговорю!

— Зачем едешь?

— За картами. Начальник штаба заболел, комбат решил отправить меня.

— Понятно. Удачи, Саша!

Агранов направился в полк, Александр прошел в техническую часть. Домой он пошел после отбоя. Дойдя до дома Златы, остановился, поднял голову. Представил, как он входит в подъезд этого дома, поднимается на второй этаж. Злата открывает дверь. Он обнимает, целует ее.

Принимает душ. Затем они садятся за стол, ужинают. А потом он относит ее на руках в спальню. Она тихо постанывает в предвкушении сладостной близости…

Черников тряхнул головой:

— Черт! Так и с ума спрыгнуть можно. Не будет ничего. Ни ужина, ни постели, ни Златы… Надо поговорить с комбатом, чтобы в общагу перевел. Черт с ними, с неудобствами, с шумом — все лучше, чем в комфортабельной квартире тихо, но верно лишаться рассудка.

Вздохнув, капитан пошел дальше. А из темного окна второго этажа дома Златы его провожали грустные глаза девушки.

Но об этом советский офицер знать не мог. Узнал бы — пошел к ней, и никакие запреты, приказы, инструкции не остановили бы. Побежал бы к той, кого полюбил всей душой…

Во вторник, 3 июля в 7.50 Черников пришел на местный вокзал. Пассажиров было немного, утренним влаком пользовалось мало людей. Купив в кассе билет, Александр прошел на перрон. Поезд стоял в тупике, двигатель его работал, из трубы шел дым. Машинист с помощником готовили транспорт к отправке.

Черников прошел к концу перрона и увидел сидевшего на скамейке командира 2-й батареи полкового артдивизиона, капитана Семена Луковцева, которого хорошо знал, благодаря дружбе с зампотехом подразделения.

— Привет, Сеня!

Луковцев резко обернулся:

— Черт! Испугал. Привет! Ты откуда тут взялся, Саня?

Еду в служебную командировку, а ты куда лыжи навострил в служебное время? Или у тебя сегодня выходной?

— Отгул.