На линии огня

— Но у тебя орден, медали, могли бы учесть это…

— Мелковат я еще по званию, чтобы принимать в расчет мои желания насчет места службы. Стану генералом — в Москве буду служить. А пока… там, куда пошлют. Но Чехословакия — это не Афган.

— А по мне одно и то же — заграница.

— Заграница, она разная. Но ладно, что-то отца долго нет!

И в это время в прихожую вошел отец.

— В стране с водкой напряженка началась? — спросил Александр.

— С водкой все в порядке, а вот за «Явой» твоей пришлось к аптеке топать.

— Так я же сказал, возьми болгарские.

— Сказал! А мне продавщица сказала, что и «Яву» твою можно купить — правда, за пятьдесят копеек, у студентов у аптеки. Они там всякой всячиной втихаря приторговывают. Ну пошел, купил…

— Молодец!

Черников забрал сумки, отнес на кухню.

Сели за стол. Отец открыл бутылку «Столичной» и сухого вина, разлил спиртное по фужерам.

— За возвращение твое, сын! За тебя!

Выпили. Принялись за закуску.

Мать часто бросала взгляд на часы. Черников не обращал на это внимания.

Александр взглянул на отца:

— Вы кого-то ждали?

Ответила мать:

— Погоди, сынок, открою.

Она вышла в прихожую. Вскоре в зал вошла супруга Черникова, за ней — Елизавета Викторовна:

— Извини, сынок, я не могла не позвонить Гале.

— Что это значит, Саша? — задала Галина вопрос.

Александр взглянул на жену:

— А ты не видишь? Семья отмечает возвращение сына с войны.

— Семья? А я тебе не семья? Почему ты не сообщил мне о своем приезде?

— Ты спросила о семье. Я отвечу на этот вопрос — он же послужит ответом и на все остальные твои вопросы. Галина, ты больше не член нашей семьи.

Галина растерялась:

— Но почему? Что произошло, Саша?

Елизавета Викторовна подала знак мужу, и Владимир Геннадьевич тихо вышел из комнаты.

Супруги остались в зале одни.

— Произошло то, что должно было произойти, — ответил Александр. — Мы стали чужими друг другу, да признаться, я по-настоящему и не любил тебя. Ну, а ты — тем более.

— Вот, значит, как? И когда же ты пришел к этому выводу?

— Недавно. И двух недель не прошло.

— Что произошло за эти две недели?"

"— Очень многое, что способно в корне изменить мою жизнь. В общем, чтобы не пустословить — мы расстаемся с тобой. На развод подам я, хотя можешь подать и ты.