На линии огня

Сашка! — Дверь распахнулась: — Сашка, черт бы тебя побрал! Ты что хочешь нас с матерью до инфаркта довести?

Отец обнял сына:

— Все, Сань?

— Все, пап! Кончился Афган!

— Ну и слава Богу!

В прихожую вышла мать, Елизавета Викторовна. Увидев сына, охнула, присела на пуфик у зеркала и заплакала:

— Саша!

Александр присел перед матерью, обнял ее:

— Ну что ты, мама! Все хорошо. Я вернулся. Кончилась для меня война.

— Господи! Как же я ждала этого дня. Сколько ночей бессонных провела в молитвах.

— Ну, все, все!

Отец тоже смахнул слезу, но сказал наигранно грубо:

— Выпороть бы тебя, Санька! Ну что за дурная привычка не сообщать о приезде? Нам твои сюрпризы…

Александр повернулся к отцу:

— Выпори, батя! В детстве не порол, так сейчас выпори.

— Да ну тебя! Что с матерью?

Елизавета Викторовна поднялась, фартуком вытерла слезы:

— Все хорошо, Володя, все хорошо!

Отец закрыл дверь, Александр поднял сумки, семья прошла на кухню.

Владимир Геннадьевич спросил:

— Ты жену свою тоже не предупредил о приезде?

— Если предупредил бы, то она с утра была бы уже здесь.

Родители Черникова переглянулись:

— И чего это вдруг?

— Отметим возвращение втроем, по-домашнему.

— Но ведь Галина твоя жена! Да и сватья́ тоже родственники…

— Пап, не суетись! А лучше разбери сумки, там кое-что из одежды моей и подарки вам. Там же в сумке, что побольше, во внутреннем кармане деньги; сходи в магазин, купи водки пару бутылок, да матери чего-нибудь легкого; ну и закуски, если надо, да еще блок «Явы».

— Где б ее еще взять! У нас из сигарет с фильтром только болгарские продают.

— Так возьми болгарские.

— Какие?

— Без разницы. Я в ванную, отмокну с дороги.

Черников лежал в ванной около получаса, наслаждаясь ощущением того, что он вновь дома, у родителей. И можно делать все что угодно. Ни посыльный не прибежит, ни тревоги никто не объявит. Хорошо.

Искупавшись и одевшись, Александр вышел из ванной. Прошел в зал, где мать накрывала стол.

— Долго ли ты пробудешь дома? — спросила мать.

— Целый отпуск.

— А потом куда?

— В Центральную группу войск.

— Это еще где?

— В Чехословакии, мама, на западе! Буду вам оттуда ковры да хрусталь возить.

— Господи, опять за границу! Что, в Союзе места для тебя не нашлось? Вон в области сколько частей стоят. Не мог поближе к дому перебраться?

Черников приобнял мать:

— В армии, мама, место службы не выбирают. Куда направляют, там и служат.