На линии огня

Но скорей всего, эти крепости возводились в ущельях потому, что именно по ним раньше проходили пути от селения к селению. И вода опять-таки рядом, не надо копать глубоких колодцев. В редком ущелье не протекал хотя бы ручей. На склонах же имелась растительность, что позволяло держать скот. Впрочем, сейчас это совершенно не важно. Сейчас надо думать о другом.

Командир взвода охранения приказал механику-водителю остановить бронетранспортер и обратился к сержанту-пулеметчику:

— Митяй, я пройдусь по крепости. Если что, прикрой огнем КПВТ.

Если меня убьют, тут же сообщи об этом на плато старшему колонны и быстро уходи обратно, к своим.

— Да кто вас здесь убьет, товарищ старший лейтенант? В крепости никого не видать.

— Кто знает, — философски заметил Белоусов.

Николай спрыгнул на каменистый грунт, подошел к участку, практически полностью сохранившегося каменного забора высотой чуть более метра. Здесь когда-то, наверное, проходила линия сторожевых постов. Для ведения обороны этот забор был непригоден, а вот для обозначения границы крепости и укрытий охранников или сторожей — бог знает, как они раньше назывались — подходил вполне.

Из-за забора старший лейтенант осмотрел развалины крепости. Подумал: здесь, наверное, много змей. И не каких-то гадюк, тут водились гады посерьезней, кобры, гюрзы, щитомордники… Да и скорпионов должно быть полно. Белоусов терпеть не мог этих тварей. Николай не боялся их, знал: берцы ни зме́и, ни тем более скорпион или каракурт не прокусят, — и все же относился к ним с опаской.

Размышляя о местной фауне, Белоусов не упускал из виду ни одной мелочи. Вот на пологую крышу накренившегося остатка большого когда-то здания с вершины опустилась ворона. Повертела клювом, перелетела на куст у плиты глиняного дувала. Стала чего-то клевать. Птица ведет себя спокойно — значит, там, где она нашла корм, ни человека, ни зверя нет. Это хороший признак. Белоусов осмотрел развалины, не углубляясь в лабиринты крепости, чтобы оставаться в поле зрения пулеметчика БТР.

Поднявшись на плоскую глиняную плиту, державшуюся на каменных остовах — видимо, крышу одного из зданий Куншера, — через бинокль осмотрел склоны. Ничего и никого не заметил. Вернулся к бронетранспортеру, запрыгнул на броню, приказав механику-водителю:"

"— Вперед, до выхода из ущелья, там развернешься и поедешь обратно.

Бронетранспортер так же медленно пошел на восток.

А Рахим, опустившись на дно канавы склона, прикрытого густым кустарником, включил радиостанцию.