Освобожденный любовник

В конце концов, я спустилась вниз, достала что-то из холодильника, и ела, стоя у кухонного стола, потому что нам не разрешали брать еду наверх. Я и тогда не плакала, несмотря на то, что ночь была ветреная, что всегда пугало меня, и в доме было темно. Я чувствовала себя так, будто испортила похороны своей сестры.

— Уверен, ты была в шоке.

— Да. Забавно… я волновалсь, что ей будет холодно. Ну, ты понимаешь, холодная осенняя ночь. Холодная земля.

Джейн обняла себя руками."

"— Как бы то ни было, на следующее утро отец ушел, прежде чем я проснулась, и его не было дома еще две недели.

Он звонил матери и говорил, что консультирует еще один сложный случай, где-то в другой части страны. Между тем, мать каждый день просыпалась, одевалась, вела меня в школу, но на самом деле была где-то в другом месте. Она стала как газета. Она говорила лишь о погоде, и о том, что случалось дома и с прислугой, пока я была в школе. Мой отец в итоге вернулся, и знаешь, как я узнала, о его неизбежном прибытии? Комната Ханны. Каждую ночь я шла в комнату Ханны и сидела с ее вещами. Я никак не могла понять, как так получилось, что все ее вещи, ее одежда, книги, рисунки были на месте, а ее там не было. Вот что не сходилось у меня в голове. Ее комната была как автомобиль без двигателя, все на своих местах, но все это было лишь сослагательно. Ничего из этих вещей не собирались больше использовать.

— В ночь перед тем, как вернулся отец, я открыла дверь спальни и… все исчезло. Мать все вычистила, сменила постельное белье и задернула шторы.

Комната из Ханниной превратилась в комнату для гостей. Вот как я узнала, что отец возвращается домой.

Ви провел большим пальцем по внутренней части ее ладони.

— Господи… Джейн…

— Вот мое откровение. Меня вырвало овсянкой, вместо того чтобы зареветь.

Он мог бы сказать, что это все от нервов, ему бы хотелось, чтобы она отбросила все эти мысли. Он знал, что она чувствует, потому что когда-то, в редких случаях, испытывал подобное. Он продолжил ласкать ее ладонь, пока она не посмотрела на него.

Когда молчание затянулось, он знал то, чего она ждала.

— Да, — пробормотал он. — Они связали меня.

— И ты был в сознании, когда проходил через все это?

Его голос стал пронзительным.

— Да.

Она прикоснулась к его лицу, погладив ладонью колючую щеку.

— Ты убил их за это?

Он поднял ладонь в перчатке.

— Она все взяла на себя. Свет вспыхнул по всему моему телу. Оба держали меня своими руками, поэтому и упали без дыхания, как камни.

— Хорошо.