Освобожденный любовник

Он не выносил самой мысли о том, что испортил всем ночь, и поэтому молча пошел на выход. Пока опять не почувствовал тот странный зов.

Он остановился, рука застыла на дверной ручке, и посмотрел через плечо. Начальница службы безопасности была там, она смотрела на него своими умными глазами. Она опять стояла в тени, он понял, что ее всегда устраивали подобные места.

Места, которые она всегда могла использовать как преимущество.

Его тело дрожало с головы до пят, ему жутко хотелось врезать кулаком по стене, по двери, по чьей-нибудь челюсти.

И осознание этого еще больше вывело его из себя.

Он повернулся к ней спиной и вышел в холодную ночь. Как только Блэй и Куин присоединились к нему на улице, он показал: «Я прогуляюсь немного. Вы можете пойти со мной, если хотите, но вы не посмеете отговорить меня от этого. Ничто не заставит меня сесть в машину прямо сейчас и поехать домой, понятно?»

Друзья кивнули и последовали за ним, держась чуть позади.

Пока они шли по Десятой улице, он слышал, как они тихо переговаривались, шептались о нем, но ему было по хрену. Он превратился в комок гнева. И ничего больше.

Верный своей слабой природе, его марш независимости не продлился долго. Чертовски быстро мартовский ветер проник под одежду, которую он одолжил у Блэя, а головная боль стала настолько сильна, что ему пришлось стиснуть зубы.

Но, естественно, его производительность была значительно ниже его ожиданий.

Он остановился. «Пора возвращаться».

— Как скажешь, Джон. — Разноцветные глаза Куина были до невозможности добры.

Они направились обратно к машине, которая была припаркована на открытой площадке в двух кварталах от клуба. Когда они завернули за угол, он обратил внимание, что рядом шло строительство, стройку закрыли на ночь, брезент хлопал на ветру, тяжелое оборудование спало крепким сном. Это место показалось Джону таким пустынным.

С другой стороны, он бы мог купаться в солнечных лучах на ромашковом поле, но видеть одни тени. Хуже ночь стать уже не могла. Ни. За. Что.