На изломе алого

Это только начало, так что лучше вам с папой сразу привыкнуть к мысли, что ваш ребенок вырос. Своим телом я намерен распоряжаться сам.

– Что?! Ваня, ты слышал? Он не собирается никого спрашивать!

– А я тебе говорил, Ириша: не нужно из пацана андеграунд лепить. А ты музыка, музыка. Известный композитор. Задурила мальчишке голову творческой патетикой и стремлением к неординарности, а теперь чего уж! Осталось обрить налысо, вставить в уши эти, как их, туннели, и можно со спокойной душой смотреть в будущее! Подожди, то ли еще будет, когда поступит в свой музыкальный ВУЗ и соберет группу…

– Не будет музыкального.

– На факультет международных отношений, что ли? – отец недоверчиво нахмурился. – Игнат, ты серьезно или шутишь? Что-то не пойму.

– Очень даже серьезно. Решил отработать ваши вложения в частных репетиторов и дорогую школу. Не уверен, что попаду на бюджет, так что придется раскошелиться. Но учиться буду.

– Сынок, а как же музыка? – прошептала мать.

– Группу я создам, как и хотел, это не обсуждается.

– А фортепиано? А конкурсы? Мы же с тобой так хотели, мы же с тобой планировали…

– Забудь.

– А я решение нашего сына одобряю, Ира, – вступился отец. – Серьезная профессия для настоящего мужчины. Международная экономика и дипломатия – это сила, здесь можешь на нас рассчитывать. Только не понимаю, Игнат, зачем тебе эти эксперименты с собственным телом? Права мать. Ты же нормальный парень из нормальной семьи. Даже учитывая поголовную моду, все это выглядит некрасиво.

– Зачем – это мое дело. От ваших нотаций ничего не изменится.

– Ваня!

– Сын, ты как с родителями разговариваешь?!

Игнат встал с кровати и подошел к двери.

– Разговариваю, как человек, которому плевать на людей, но не плевать на вас – довольны? А сейчас я хочу побыть один. Позже поговорим.

Когда дверь за их спинами захлопнулась, Ирина спросила у мужа:

– Ты не знаешь, что наш сын написал на руке? Я от неизвестности с ума сойду!

– Что-то вроде: «Уже далеко не тот, кем я был, но еще не тот, кем я стану».

"Майка не стала ждать на улице и поймала Сашку в вестибюле художественной академии. Как всегда подскочила, пританцовывая, и схватила подругу за руку.

– Ну как, абитуриент Шевцова, поступила? А что сказали? Ты им понравилась? А твои рисунки? Ну, Сань! – заглянула с живым ожиданием в глаза, хлопая накрашенными в три слоя ресницами.