На изломе алого

До Сашкиного квартала не доехали. Вместо спокойного вечера, попали компанией на шумную вечеринку, в чью-то квартиру. Музыка громыхала еще на входе, и внезапно это Сашке тоже понравилось, как и веселая толпа. Парня звали Антон, и он доказал – она запомнила его имя. Но не лицо. Да и какая разница? Вслед за Майкой ушла танцевать в гущу народа, и было все равно, кто здесь хозяин, а кто гости. Играла известная композиция Linkin Park, и через полчаса отрыва почти получилось забыться.

– Привет, – чья-то рука легла на взмокшую талию и развернула девчонку.

– Чайка? Вот это сюрприз. Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Эй, Артур, она со мной! – Оказывается, Антон крутился поблизости, но его не услышали. Высокий темноволосый парень притянул к себе Сашку, легко отодвинув знакомого плечом.

– Уже нет, Тоха…

Чвырев давно вытянулся, еще в школе, а за последний год заметно подкачался и набрал массу. Под тонкой футболкой угадывались плотные мышцы. Черные волосы кудрявились на челке и висках длинными прядями, крупный рот уверенно щерился.

Он стал похож на старшего брата, и так же, как Влад, носил на шее бирку опасного парня. Это нравилось девчонкам, и Майка была помешана на Артуре. Наверное, он был хорош собой, но Сашка не захотела это разглядеть.

Танцевать не перестала, но чужую ладонь с себя сняла. Тряхнула волосами, подняла руки, повернувшись под музыку. Повела стройными бедрами не для посторонних взглядов, для себя. Над поясом брюк мелькнула полоска голой атласной кожи – белой и шелковой, и Артур сглотнул.

– Не борзей, Чвырев. А вдруг я с ним? – ответила, но даже не взглянула на Антона.

– Нет, Шевцова. Ты сама по себе, я давно это понял.

– Вот и молодец, – девчонка ухмыльнулась, изогнулась под музыку, а глаза остались холодными. Невидящими. Словно его не было перед ней.

Артура это всегда задевало и заводило, сколько он себя помнил, – ее равнодушие. Он не раз думал: такая ли она бесчувственная, когда спит с другими? Ее подруга не оставляла сомнений, что они обе весело проводят время, и мысль злила.

Мальчишкой он мечтал ее обидеть, а потом, когда понял, чего хочет, его стало преследовать навязчивое желание раздавить Чайку собственным телом. Уничтожить собой. Он бы не сразу ее отпустил – буйная фантазия рисовала заманчивые картины и подогревала желание. Он бы вспомнил ей каждого, кто был до него. А потом, возможно, простил. Его хотели девчонки, и он многим нравился, так почему, твою мать, не ей?

Артур не сдержался:

– До поры, Чайка. А потом будешь со мной.