На изломе алого

Да и разве возможно, чтобы не понравилось?

Интересно, как прошло его лето? Видел ли он дельфинов? Научился ли играть на гитаре как Джимми Пейдж, ведь он так хотел.

– Санька! – грубый окрик. – Санька, сюда иди! Кому сказал, тащи мослы!

Сашка замерла в прихожей, прислушиваясь к голосам на кухне и к звукам попойки. Многие из этих звуков она научилась различать еще лет в пять.

Отец со стуком опустил рюмку на стол и обратился к другу:

– Ты, Володька, меня жизни не учи.

Не надо. Я в этой жизни дерьма хлебнул столько – не выблевать. Во! По глотку! Детдом, интернат, с восемнадцати лет по горячим точкам, чего только не видел. Пока служил, жена бля*ь кувыркалась с кобелями, думала, живым не выберусь. Все, паскуда, красивой жизни, хотела, не интернатской. Получила! Как подобрал у дороги с голой жопой, так и выбросил. Саньку свою у чужих людей забрал, а Наташке сказал, если не отдаст – порешу! Отдала бля*ь, еще и просила не бить сильно. Документ об отказе подписала. Теперь у меня с бабами разговор короткий – не нравится, на хер! А для Сашки своей я один царь и Бог. Вот она у меня где, в кулаке вся! Говоришь, еще немного и будет нужен пацан-защитник?.. Не нужен. Я из нее вот этими руками человека вылеплю. Ни одна сволочь не обидит. Санька! Твою мать! Ты где?

Сашка вошла в кухню и остановилась. Взглянула на мужчин настороженно.

– Вован, ты видел фильм «Слепая ярость»?

– Кто ж его не видел? Конечно.

– Во-от! – Дмитрий Шевцов вздернул палец вверх, осоловело моргнув. – Это вещь! Сейчас и мы с тобой кино смотреть будем. Доча, иди сюда, и полотенце неси, – пьяно прорычал. – С-сашка! – крепкий кулак грубо обрушился на стол, но девочка не вздрогнула. – Живо!

Пришлось принести. И отступить к двери, подобравшись.

Отец грузно поднялся и, шатаясь, встал горой у стены.

– Смотри, Вован, – дернул Сашку за плечо к себе, не замечая ее сопротивления.

– Сейчас моя дочь тебе покажет, какой тренер у нее папка и как нужно отвечать обидчикам.

– Пап, я не хочу, – девочка попробовала возразить. – Мне нужно комнату убрать перед школой.

– А тебя никто не спрашивал. Рот закрой и полотенце давай!

Отдала. Отец набросил его на глаза, повязал вокруг головы дочери, туго стянув на затылке узлом вместе с длинными прядями волос. Раскрутил за плечи.