На изломе алого

Нереальная действительность, вновь засасывающая ее в себя, но ведущая криминальных новостей все продолжала и продолжала говорить…

Когда Игнат вернулся, Сашка уже ждала его на крыльце. Сидела на ступенях чужой дачи, приютившей их, в куртке и джинсах, с завязанным на затылке хвостом.

– Привет. – Игнат увидел девушку и сразу насторожился. Что-то появилось в ее лице чужое и холодное, что не относилось к нему и, тем не менее, здорово его напугало.

– Привет.

Он подошел и остановился. Отставил пакет с продуктами в сторону, наклонился и поцеловал ее.

– Алька, ты почему здесь, а не в доме? Когда меня нет, мне спокойнее думать, что ты за надежно закрытой дверью. Мало ли что.

– Ты не можешь меня прятать всю жизнь.

Он еще не знал, в чем дело, но заверил ее очень серьезно.

– Если понадобится, не сомневайся, я так и сделаю. Что случилось? – взял ее за руку. – Аля, ты сама на себя не похожа.

А вот Сашке подумалось, что именно в эти дни она была другой.

– А мне кажется, напротив, – бесцветно ответила. – Что вот сейчас и похожа.

Она поднялась и осторожно высвободила пальцы из ладони Игната. Сунула руки в карманы куртки. На него не смотрела, куда угодно – на бордюр, на дерево, на его плечо, но не в глаза.

– Майка умерла.

– Кто? – он даже не сразу понял, о ком речь. Сашка обходила разговоры о девушке.

– Майка, она была со мной той ночью в клубе, когда ты нас нашел. Ее больше нет.

Сердце Игната забилось медленнее, но гулко, почти с грохотом.

– Как… как это произошло? Как ты узнала?

– Случайно, из телевизионных новостей. Ее нашли мертвой на заброшенной стройке. Этого достаточно, чтобы сделать выводы. Она всегда ходила по лезвию.

– Думаешь, Чвыревы?

– Вряд ли сами. Возможно, кто-то из их шестерок. А возможно, тот, о ком я не знаю. Но у этой истории есть продолжение, – Сашка на секунду сжала губы добела. – Генрих Соломонович пропал.

– Твой учитель? – изумился Игнат. – То есть как пропал? – нахмурился. – Откуда и когда?

– Похищен неизвестными из своей квартиры несколько дней назад.

Игнат, наверно, с минуту стоял молча, осмысливая сказанное.

– Это ужасно, – только и смог сказать. – Но… послушай, Аля, я не понимаю. Ладно, картину похитили, но старика-то зачем? Зачем он им нужен? Логичнее было бы просто обворовать квартиру. Какой-то бред.