На изломе алого

Дай мне себя, я так хочу…"

"Над ними ярко горели потолочные светильники, мясо на плите продолжало готовиться, а у девчонки от жара близости и ярко-синих глаз парня, от которых не укрылась ее нагота, сбивалось дыхание. Волна удовольствия накрыла с головой, и Сашка, прогнувшись, хватила ртом воздух. Опустила колени, соскользнув пятками с края стола.

– Игна-ат…

Этой ночью в спальне, когда их тела покрыла испарина, а неутоленная страсть продолжала разъедать желанием, соединяя вновь и вновь, она еще не раз произнесла его имя.

– Алый, как хорошо.

Мир, поглотивший их, дал им время побыть вдвоем и не торопил. Несколько дней как целая жизнь.

-17-

Она рассказала Игнату о Генрихе сдержанно, в общих чертах, словно вопросы о художнике причиняли ей боль. Повторила только, что он талантливый и добрый человек, и она ему очень многим обязана. О Майке молчала. О той ночи в клубе «Альтарэс» и схватке с Чвыревыми в боксе отвечала уклончиво.

– Зачем это тебе, Пух? Просто забудь. Помни, что ты ни при чем.

– Ты по-прежнему не доверяешь мне, Аля.

– Вопрос не в доверии. Я не хочу, чтобы тебя это касалось. Никогда.

– Ты же могла пострадать от рук этих уродов! Меня это очень даже касается!

Они шли по лесу, по траве, расцвеченной солнечными пятнами, и держались за руки.

– Я могла не подводить Генриха, он верил мне.

– Что за чушь ты говоришь, Алька! – поразился Игнат, но этот разговор прежде всего был нужен ему, и Сашка ответила, что думала:

– Правду. Просто ты не хочешь видеть. Но я вижу, и этого достаточно.

Он остановил ее, обнял за талию и притянул к себе. Приподнял подбородок, заставив смотреть в лицо.

– Ну и? – спросил серьезно. – Что ты сейчас видишь? Хорошенько посмотри.

Лицо парня ничего не скрывало, глаза светились нежностью, и Сашка вздохнула.

– Что ты дурак, Савин, – сказала не обидно, с сожалением. Первой потянулась и мягко поцеловала его в губы. – Тоже мне нашел объект обожания. Давно стоило меня забыть и влюбиться в нормальную девчонку. В ту же Веронику Маршавину. Я помню по школе, как ты ей нравился. Или в другую. Вон их сколько возле тебя вертится.

– Ревнуешь?

Когда Игнат улыбался, от него невозможно было отвести взгляд, а сейчас он прямо таки довольно скалился.