На изломе алого

Ты действительно совсем на нее не похожа. Я видел твое фото у Пчелы в телефоне. Она…

Видел, не видел. Похожа или нет, неважно. Сейчас меня волнует другое, и я останавливаю парня вопросом:

– Где Майка, знаешь? Она мне очень нужна. Я надеялась выйти на нее в обход Чвыревых, но вижу, что не получится.

Он совсем молодой – паренек передо мной, может, на пару лет младше, и ничуть не похож на пацана из подземки. Он смотрит на меня светлыми глазами и, кажется, понимает лучше, чем кто-либо, зачем я ее ищу, потому что в его голосе вдруг слышится то ли досада, а то ли сожаление.

– Я слышал, она кинула серьезных ребят на большие деньги. Такое не прощают. Ты не найдешь ее здесь, она у них и, кажется, села на иглу.

– Я знаю про наркотики.

Парень кивает.

– Да. Я видел ее неделю назад в клубе «Альтарес». Теперь она трется только там. Сбывает наркоту. Подумай хорошенько, прежде чем ее искать, надо ли тебе это? – Он оглядывается в сторону двери в квартиру. – Уж лучше работать здесь.

Надпись «Альтарэс» на старом обшарпанном фасаде бывшей пекарни горит в темноте красным неоном и видна издалека. Не самое лучшее место в городе, не самый модный клуб, но помещение большое, высокое и, судя по дорогим тачкам, забившим подъезд к клубу, судя по количеству народа, что подтянулся сюда к полночи, – здесь точно никто не скучает. А может, сегодня не собирается скучать.

Я останавливаюсь неподалеку от входа и осматриваюсь, цепляясь взглядом за лица девушек, полускрытых ночной темнотой.

– Эй, привет, крошка! Ты одна? Компания не нужна?

Я поворачиваюсь и смотрю в скрытое тенью от капюшона лицо. Мои руки в карманах, и пальцы тут же находят холодный металл и вплетаются в кастет. Сжимаются в кулак, реагируя на сигнал тревоги, мгновенным жаром пролетевший по венам.

Черт. Черт! Мне приходится выдохнуть и остановить себя. Слишком я взвинчена внутри. Я достаю сигарету и чиркаю зажигалкой. Неспешно затягиваюсь и только потом поднимаю на незнакомца глаза.

– Одна, – отвечаю. – А тебе какое дело?

– Сама по себе, что ли?

– Что ли, – обрываю грубо. – Отвали, родной. Не люблю любопытных.

Но для незнакомца любопытство хлеб, и он отпускает нервный смешок.