На грани счастья

Ну не нравлюсь я вам, так и скажите, пойду я себе, бегать-то чего?

— Да я тебя так хочу, что у меня болит все! — взорвался в момент китайской петардой Власов. — Я тебя десятой дорогой обхожу, зная, что сдержаться не смогу! У меня сил на то, чтобы сдержаться, нет!

— Вот этот момент я не поняла, — чуть улыбаясь, уточнила Дашка. — А сдерживаться-то зачем?

— Да потому, что нам нельзя! — не сбавлял возмущенного тона Власов. — Ты еще не оправилась, а я не смогу быть осторожным!

— Власов! — уже улыбалась вовсю Дашка, чувствуя, как покидает ее глупость надуманная.

— Но у тебя все болит! — сбавил тон Власов.

— Это у тебя, как выяснилось, все болит, а у меня ожидает! — рассмеялась Дашка.

И до него дошло, что она предлагает и что пытается ему объяснить, и Власов, резко поднявшись с места, протянул ей руку:

— Тогда чего сидим? Пошли скорее!

— Нет, — отказалась Дашка, позволив себе немного насладиться, увидев, как изменилось выражение его лица, и пощадила Власова, объяснив: — Это слишком далеко и долго.

А он подхватил ее на руки и поцеловал, как тем, первым поцелуем, доводя до потери сознания нежностью и глубиной. И никто из них не понял, как они оказались на этих припасенных простынях и как разделись, немного опомнившись, когда он вошел в нее сразу и до конца и неизвестно какой силой сумел остановиться.

— Не больно?

— Нет, нет, — шептала Дашка."

"И он вернулся к поцелую, к ней, и они вдвоем нырнули в знакомые уже глубины.

Власов проснулся, когда светало, и не понял отчего.

Они заснули сразу, после первого раза, обессиленные, вынырнув из своих глубин прямо в сон, так и не разъединив объятия.

Игорь посмотрел на спящую Дашку. Она улыбалась во сне и плакала, крупная слеза выкатилась из уголка глаза и покатилась по виску. Он успел перехватить ее губами, не дав закатиться в ушко, и поцеловал ее в уголок губ, пытаясь разбудить.

— Ты почему плачешь? — шепотом спросил он.

— Мне снилась наша Италия, — сияла улыбкой Дашка, — как сказка наяву.

— Да, — согласился Власов, — это было красиво!

Эпилог

Солнце сместилось, и горячий солнечный луч, пробравшись сквозь листву, передвинулся Дарье на правое веко. Она зажмурилась, открыла глаза и проснулась.