На другом берегу осени (БР √2)

Ничего, сейчас подойдут другие, проведут инструктаж, и дальше первый прыжок. Ну да, вон Л-410 уже ждет.

А его Хокер 400 стоит в ангаре, постоянно наготове, с дополнительными баками и дальностью полета до четырех тысяч километров. Пришлось пожертвовать частью салона, но для себя, любимого, что не сделаешь. Тем более кроме него, Федора, других пилотов и пассажиров, если что, не будет.

Глава 17

В больнице переселение Маши к перспективному врачу-травматологу незамеченным не осталось. Коллеги-врачи восприняли новость настороженно, как-никак, служебный роман, и ладно, если он закончится ничем, Лейбмахер Павла не уволит, все знали о влиянии матери Громова на главврача.

А если закончится чем-то? Люди в белых халатах всю жизнь исследуют причинно-следственные связи, и логическая цепочка в их головах сложилась сразу, причём практически одна и та же у всех.

Раз – и Маша в белом платье говорит «да». Два – и в отделении травматологии и ортопедии появляется новый заведующий.

Три – Непейвода уходит на пенсию, во вторую хирургию – там как раз место заведующего должно освободиться, или в институт – преподавать. Четыре – его жена следует за ним, или уходит в свою частную клинику. И пять – в клинике появляется новый заместитель главврача по медицинской части. Не сразу, все это растянется на несколько лет, но у всех везде стоят свои люди. Вот, например, эндокринология, заведующая - свояченица Веры Яновны, зама главврача. Дама предпенсионного возраста. Не будет Веры, не будет и ее, Лейбмахер ей давно не доволен, очень много жалоб на отделение. Ну и так далее, если по всем службам пройтись."

"Об одном только варианте не говорили, чтобы не дай бог не сбылся – если вдруг Иосиф Соломоныч уйдет в ФМБА, а главврачом станет Павел. Многие достаточно хорошо помнили его мать, и то, как спокойно они вздохнули, когда та ушла с поста заведующей первым хирургическим. А если Пашка станет главным, неужели он замом свою мать не возьмет? И вот тогда больница вздрогнет, взвоет и вообще хоть увольняйся.

Почему – они и сами не могли бы себе обьяснить, но вот твердо были в этом уверены.

Ну а поскольку Павел на вопросы отвечать отказывался, к Лейбмахеру не то чтобы подойти с этим вопросом, даже намеком как-то интерес обозначить было смертельно опасно, а Маша к телефону не подходила, Артуру приходилось отдуваться за них за всех.

Пришелец чувствовал себя как рыба в воде.