На дальних берегах (СИ)

Того вообще пришлось связывать, чтобы он себе глаз не выколол.

— И как долго это может продлиться? — спросил я.

— Не знаю, ты-то восстановил глаз с помощью ритуала, а сородичу пришлось мучиться несколько месяцев. Самуил тогда извёл на него почти все успокаивающие настойки. Как понимаешь, целителей в нашем селении не было.

— Я понял, — произнёс я, после чего направил целительную энергию снимая воспалительные процессы.

— А почему ты не использовал заклинание? — спросил Зес."

"Я сделал это не осознано, и задумавшись над своими действиями, понял почему так поступил.

Если я правильно понял слова Аяны, то мозг Афины, а вернее её нервные окончания, мягко говоря атрофировались. Мозг забыл, как использовать глаза, и из-за этого начался воспалительный процесс.

Также *зрением* я видел, что магия Афины вновь проснулась, и тем не менее мою энергию она не отталкивала.

— Зес, Ерби, могу я остаться на ночь у вас? — спросил я.

— Разумеется, — первой ответила баронесса. — Тебе постелить в этой же комнате?

— Да.

Нужно, когда она начнёт просыпаться, сразу снять воспаление, если оно появится вновь. К тому же я хочу сам поговорить с ней о том, что её отец погиб.

— Что ты скажешь? — тут же спросил меня Зес.

— Правду, — ответил я. — Что его бог Анубис позвал его к себе. Думаю, пока такого объяснения ей хватит. А когда будет старше и её боль поутихнет, я расскажу ей всю правду.

На этом разговор был окончен, и уже скоро я лёг снова спать.

Утром я проснулся, когда почувствовал, что Афина начала просыпаться.

Быстро сняв вновь появившееся воспаление, задвинул шторы и стал ждать, когда девочка откроет глаза.

Было забавно наблюдать как она начала щуриться, вглядываясь в моё лицо. Наверное, это действие ей усложняло алое свечение, исходившее от моего лица. И я был готов в любую секунду помочь ей облегчить боль, если она появится вновь.

— Ты не мой папа! — показав на меня пальцем, произнесла Афина. — Где он?

— Извини, он не придёт… — начал я сложный разговор. После чего мне около часа пришлось успокаивать её.

Наверное, услышав слёзы, в комнату пришла Ерби. В её руке был бокал с водой, которой она напоила девочку.

Несколько раз я снова слышал слова на неизвестном мне языке. И хоть меня раздирало любопытство, я не стал расспрашивать на каком языке она говорила.

— Что со мной будет? — с серьёзным выражением лица спросила Афина.

— А что бы ты сама хотела? Может у тебя остались родственники в Египте? — спросил я.

— Нет.