Мышка для Котова

— Марк! — пытается положить руки мне на грудь, но я отступаю на две ступени наверх. — Марк… ты причёску сменил, — улыбается заискивающе. Кажется, она осознаёт из-за чего я могу на неё злиться.

— Твоими стараниями сменил, — цежу сквозь зубы. — Довольна?

— Марк, — в её голосе уже звенят слёзы, — я не хотела тебя обидеть. Я же просто пошутила, Марк… я…

— Так же, как и не хотела обидеть меня тем, что выложила мой номер на сайте для геев? — рявкаю громко я. — Это по-твоему смешно, Аня? Смешно? Ты выставила меня идиотом!

— Смешно! Нечего было устраивать мне секс по телефону! Какая тебе разница, кого соблазнять? — вздернула высоко подбородок.

 — А за те слова, что ты сказал мне на пляже, ты заслуживаешь большего наказания!

— Я уже извинялся, Аня! Извинялся не один раз! У меня тогда не было другого выхода! Ты же знаешь! Но продолжаешь строить из себя обиженную!

Аня молчит. Смотрит на меня влажными глазами. По щекам текут слёзы, оставляя дорожки. А я чувствую странное удовлетворение от того, что ей сейчас так же плохо, как и мне.

— Только вчера целовалась со мной, а сегодня уже обжимаешься с этим очкариком, — ударяю рукой по стене, сбивая костяшки пальцев в кровь. Больно. Но так лучше. Внешняя боль заглушает внутреннюю. — Ты мне просто отвратительна сейчас, Ань, — выплевываю я, смотря в покрасневшие зелёные глаза.

Аня вздрагивает всем телом. Спускается на пару ступеней ниже.

— Что, прости? — растерянность на лице.

— Ты всё прекрасно слышала, Мышкина, — намеренно обращаюсь к ней по фамилии. — Слышала каждое слово, которое я тебе сказал.

Как и вчера, когда я признавался тебе в любви, — у Ани из рук выпадают ключи на бетонный пол, но никто из нас даже не обращает на это внимания. — Я не всё забываю, Ань. У меня плохая переносимость алкоголя и случаются провалы в памяти, когда я напьюсь, но я помню, что говорил тебе этой ночью. Вчера целовалась со мной, слушала мои откровения, а сегодня уже обжимаешься с другим. Вот мне интересно: ты уже успела с ним переспать? Ведь он не я, верно? — хлесткая пощёчина опускается на щёку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Какое ты имеешь права мне это говорить, если сам женишься скоро? Какое право имеешь меня ревновать? Как ты смеешь? — слабым голосом спрашивает она. — Как ты смеешь? — истеричный всхлип, который она пытается заглушить руками.

— Ты у меня спрашиваешь, как я смею? — рука ныряет ей в волосы, сжимая пряди на затылке и оттягивая голову назад.