Мышка для Котова

Это настолько приятно, что у меня подгибаются коленки и в глазах всё плывёт. Поэтому я спиной облокачиваюсь на сильное тело парня позади, отдаваясь на волю его волшебных рук.

— Я с ума схожу от твоих волос, — расслышала сквозь шум воды. — И от твоей улыбки, — говорит, когда я смущенно улыбаюсь. — От всей тебя. И мне нравилась щелочка между твоими передними зубами, — прижавшись губами к мокрому уху, прошептал он.

— А мне она не нравилась никогда, — дергаю плечом. — Она портила улыбку.

— Твою улыбку невозможно ничем испортить, — Марк осторожно смывает пену с моих волос.

А затем ладони парня начинают намыливать моё тело мужским гелем для душа.

— Марк, я буду пахнуть мужчиной, — повела носом я.

— Ты будешь пахнуть мной, — улыбается довольно, рукой проводя по чувствительной груди. — Ты будешь полностью моя.

— В кого я влюбилась, — притворно ужасаюсь я. — В ужасного собственника и ревнивца.

— Это у нас семейное, — ладонь Марка намыливает спину, явно направляясь к ягодицам. — Мы однолюбы. Твоя попочка помещается в моей ладони, — вдруг хмыкает он, сжимая мои ягодицы.

От нежности в голосе я плыву. В носу знакомо щекочет от чувств, и я закрываю глаза.

— Люблю, — прижимаясь губами к груди, где бьётся любимое сердце, прошептала очередное признание за этот вечер.

— Люблю, — эхом отзывается Марк, замирая и оплетая меня руками.

Люблю.

Люблю тебя.

Люблю.

В каждом вдохе. В каждом движении. В каждом взгляде. Кажется, что даже капли падающие на дно душевой кабинке вторили музыке сердца и шепоту душ.

Глава 36

Марк

Анютка тихо сопит на моей груди, горячим дыханием щекоча шею.

Как ненормальный глажу её плечи, спину, охр*нительную попку, зарываюсь пальцами во влажные волосы, которые самолично тщательно промывал в душе. Я не могу ей насытиться. Не могу оторваться.

Когда я узнал её кожу на вкус, когда узнал, какая она в момент оргазма, моя зависимость от неё стала ещё глубже. Мне хотелось ещё и ещё. До дрожи. Понимаю, что ещё пара минут, и я снова разбужу малышку.

Аккуратно перекладываю голову малышки на подушку и, одевшись, выхожу из комнаты. Спускаюсь во двор, достаю фотографии и поджигаю их зажигалкой, наблюдая за тем, как ложь сгорает на глазах. Я снова чувствую вину за те слова, что сказал своей девочке. Снова хочу вернуться и попросить у неё прощения.

— Помирились? — голос бати за спиной заставляет вздрогнуть и вынырнуть из невесёлых мыслей.