Мышеловка для дикого

Ой, сейчас кому-то не поздоровится! Я зол, агрессивен и практически себя не контролирую.

Больше всего я не люблю, когда меня пытаются загнать в угол!

– Уже скучаю, – улыбнулась Марина, и я чуть не завыл.

Вот же черт! Хоть ты разорвись. Пока не передумал и не остался на скрипучем диване, почти невесомо дотронулся до губ Конфетки и пошел к выходу, бросив на ходу:

– Я больше скучаю, да так, что никуда не хочу идти.

– Иди, – по голосу слышно, что улыбается, но тут же стала серьезнее: – Я не хочу, чтобы ты потерял работу.

И снова прямо зубы сводит. Хотелось прямо сейчас сесть и рассказать всю правду, но я прекрасно понимал, что разговор будет долгим и неприятным, даже болезненным. Я, конечно же, раскаиваюсь, очень раскаиваюсь и надеюсь, что Маринка это примет к сведению.

А сейчас меня ждет капризная мадам. Точнее для начала ее папаша с заумными речами. Хотя может и оба – черт знает, припрется ли Оксана на встречу. Все-таки придется ей доходчиво объяснить, что между нами давно ничего нет и папа – это не рычаг давления на меня.

Я так накрутил себя, пока ехал, что в ресторан влетел злой как черт, едва не сбив с ног метрдотеля.

– Вам столик на одного? – все-таки профессиональная выдержка не подвела парня.

– Меня ждут, – махнул рукой, уже заметив в зале Оксану.

Она с хитрой улыбкой наблюдала за моим приближением, сексуально потягивая коктейль через трубочку. Неужели я когда-то повелся на эти жесты из дешевых фильмов? Снова стало самому от себя тошно.

Значит звонок папы – это лишь повод.

Бары, красивые куклы, готовые на все за бабки, одноразовый секс – все это казалось таким далеким и чужим теперь. А самым уютным местом стала съемная халупа, потому что там меня ждала такая настоящая и любящая не за хрустящие купюры Маринка.

– Привет, красавчик, – добавив в голос наигранной хрипотцы, протянула Оксана. Глаза так и блестели, готовые сожрать меня прямо сейчас.

– Ну привет, – отозвался я, устраиваясь на стуле, и сразу же перешел к делу: – Что хотела?

– Тебя, – снова театральная реакция, и я почувствовал, как женская нога трется о мою, поднимаясь все выше и выше.

Если входил я сюда, кипя от злости, то сейчас мне даже стало смешно.