Мы все из Бюллербю

Этот звук не спутаешь ни с каким другим. Дедушка засмеялся и сказал:

— Да, это раки, ошибки тут быть не может!

Тогда Лассе спросил:

— Дедушка, а можно, мы сегодня устроим у тебя в комнате раковый пир?

— О-хо-хо! Конечно, можно! — ответил дедушка.

Дедушкин день рождения

В воскресенье нашему дедушке исполнилось восемьдесят лет. В этот день все в Бюллербю встали очень рано. В восемь часов мы поднялись к дедушке — папа, мама, Лассе, Боссе и я, Оскар и Агда, дядя Нильс и тётя Лизи, Улле и даже Черстин и, разумеется, Анна, Бритта и их мама и папа.

Дедушка уже сидел в качалке, как всегда, красивый и добрый. Мы, дети, спели ему песню, а дядя Эрик произнёс речь. В конце речи он сказал:

— Такого отца, как у меня, нет ни у кого!

И тогда дедушка заплакал, и слёзы капали ему на бороду. Я тоже чуть не заплакала.

Весь день дедушке приносили письма, цветы и телеграммы.

— О-хо-хо! — говорил дедушка. — Вы только подумайте, люди ещё помнят такого старика!

Я уж и не знаю, сколько раз он в этот день сказал «О-хо-хо!». Он сидел в качалке и время от времени произносил:

— Восемьдесят лет, подумать только, какой я старый! О-хо-хо!

Когда он повторил это в пятый раз, Анна подбежала к нему, взяла его за руку и сказала:

— Дедушка, обещай, что ты никогда не умрёшь!

На это дедушка ничего не ответил, он только погладил Анну по щеке и сказал:

— Дружочек ты мой!

Когда кончились все письма и телеграммы, мы прочли дедушке газету.

«В воскресенье 18 октября исполняется восемьдесят лет землевладельцу из Бюллербю Андерсу Юхану Андерссону».

Мы прочли это дедушке, он закивал головой и сказал:

— Ишь ты, даже в газету попал, о-хо-хо!

А мне не понравилось, как они написали про дедушку, сразу даже не поймешь, о ком это. Надо было написать просто: «Дедушке из Бюллербю в воскресенье исполняется восемьдесят лет!»

Мы прочли дедушке всю газету, но он то и дело просил нас ещё разок прочесть ему о землевладельце из Бюллербю.

А вообще-то газета была скучная, и в ней писали, что скоро должна начаться война, и всё только про войну.

Нам даже стало страшно за Бюллербю, ведь мы собирались жить тут всю жизнь.

Мы с Бриттой и Анной уже придумали, как мы будем жить, когда вырастем.