Обрученные

Пожалуй, он впервые защищал ее за все десять лет, что был женат на Анфисе.

Мачеха страшно оскорбилась:

— Ты хочешь сказать, Ваня, что мои дочки тебе не дочки? Ну правильно, не родные же… Не думала я, что ты когда-то это мне ввинтишь, так больно ранишь…

Отец резко усовестился.

Поджал губы, чуть попыхтел, брякнул примирительно:

— Ну ладно вам. Все девочки наши, все красивые.

Мачеха задрала нос, сводные сестры заметно повеселели.

Лиана подумала, что на этом все и закончится, но отец не сдался.

— Лиана, что ж ты даже не надела ни одной побрякушки, что твой жених дарил? — отец вопросительно на нее посмотрел.

Сердце ее снова екнуло."

"Отец вообще в курсе, что творится в его доме? Или ни на что, кроме работы, внимания не обращает?

— Так не дали, — Лиана уже чуть не плакала.

— Что значит не дали? — нахмурил лоб отец.

Похоже, он и вправду дальше собственного носа не видел.

Только Лиана хотела объяснить ситуацию, как отец вдруг вперил взгляд в свою жену.

— Анфиса, а откуда у тебя такие необычные гвоздики в ушах? Сапфиры в них, что ли? Ты на какие шиши это купила? В сбережения залезла, что ли? Да я ж тебя…

Мачеха растерялась, забегала взглядом туда-сюда.

И только Лиана хотела сказать, что это подарок Вардана двухлетней давности, как отец и без нее догадался сам.

— Анфиса! — охнул он с ошалевшим видом. — Ты что, напялила побрякушки Лианы? У тебя совсем крыша съехала?

— Ванечка, что ты ругаешься зазря?

Тут уж Лиана не утерпела, вставила тихо:

— Вы и правда все забрали!

Мачеха даже не стала отрицать:

— Конечно забрала, а то еще потеряешь, там же золота на целое состояние.

— Оно, может, и мудро забрать, чтобы не потеряла, — кивнул отец. — Но напялила ты золото за каким хреном?

Мачеха снова забегала взглядом, принялась оправдываться:

— Да разве он упомнит, что дарил? Не упомнит! А даже если упомнит, подумаешь. Гвоздики, они одни такие, что ли…

— А ну, снимай! — гаркнул отец. — Лиане эти гвоздики немедленно отдай, пусть наденет. И ту побрякушку красивую, что Вардан ей сегодня подарил, тоже.

— У нее нет синего, — хмыкнула Анфиса. — Я говорила ей, что надо бы, а она…

— Цыц! — рявкнул отец. — Синего нет, а какое есть? Какое-то подходящее должно быть. Только не этот балахон.

— Никакого у нее нет, чучело… — фыркнула Галина.

Отец аж побагровел от ее замечания.