Жена неверного адмирала, или Шаурма от попаданки

С тех пор я всех друзей и знакомых приучила называть меня Виолеттой, на крайний случай — Олей."

"— Увы, мой любимый, в нашем обществе так часто случаются неравные браки, — Амара провела руками по груди моего мужа. — Блестящий, великолепный мужчина, а рядом — жалкая, безмозглая пустышка в качестве его жены.

— Непроходимую тупость Виолы еще можно было выдержать. Ведь у меня есть моя умная и проницательная ты, — Грэм ответил на ласку зеленоглазой, положив свою руку поверх ее. — Но то, во что твоя падчерица себя превратила, не выдерживает вообще никакой критики.

— Ах, ты знаешь, я никогда не была злой мачехой. После смерти ее отца, капитана Шатопера, я, как никто другой, заботилась о сиротке. Направляла, учила ведению хозяйства, но… Ведь она же совершенно необучаемая. Вспомни, какую красивую свадьбу я вам организовала.

Мачеха?

Я правильно расслышала?

Так это зеленоглазая поганка — моя мачеха, которая спит с моим мужем?

— Самым красивым на этой свадьбе был твой взгляд, когда ты затащила меня в ту беседку, — усмехнулся он, подтверждая мою догадку.

По губам зеленоглазой скользнула предвкушающая улыбка.

Она обняла моего мужа уже по-настоящему. С пылкой, даже неприличной страстью.

— Я никогда не прочь это повторить, Грэм.

Белые руки Амары скользнули вниз, к ремню его форменных брюк с серебристой пряжкой.

А потом и она сама встала перед ним на колени, спиной ко мне.

— Хочешь сделать это прямо здесь? — гортанно спросил муж, проведя ладонью по ее косам. — При ней?

— Ты же знаешь — я твоя грязная девочка, Грэм.

Столик или табуретка — это она обо мне.

И овощ — тоже обо мне.

Я изо всех своих сил попыталась прийти в движение, или хотя бы просто моргнуть, но легче было столкнуть с места асфальтовый каток.

Поэтому так и продолжала полусидеть на подушках, неподвижно глядя в пространство.

— Она меня в принципе не возбуждает и никогда не возбуждала. А в таком жутком виде и подавно, — отозвался муж и велел. — Поднимись, Амара. Здесь не место.

— Ну и зря, — надула губы мачеха. — Вы только что отказались от лучшей ласки в своей жизни, адмирал Фрейзер.

— Уверен, вы не оставите меня без этого удовольствия, леди Шатопер.