Мы влипли

Который говорит мне, что любит и доказывает это делами. И которого очень сильно люблю я.

— Муромцева, ты!

Грозный окрик проносится по холлу и, кажется, что взгляды всех присутствующих тут же направляются в мою сторону.

— Ага, вот она, врушка и засранка!

Я замираю.

Происходит то, чего я больше всего боялась.

Таня, Вика и стайка их приближенных перегораживают дорогу так, что я не могу пройти мимо них.

— Ну, и где пропадаем? — тянет Вика и переводит взгляд на папку в моих руках. Она полупрозрачная и можно догадаться, что в ней документы.

Таня с остервенением жует жвачку и воинственно упирает руки в бока.

— Что? Решила свалить из универа? — продолжает Вика.

— Переезжаю в другой город, — говорю спокойно.

— Да неужто? А может, просто сбегаешь, потому что стыдно стало? Врала нам про то, какая ты крутая, а на деле ты просто лохушка, на которую не посмотрит ни один парень.

Вика делает шаг ко мне, и я чувствую аромат ее кричащего парфюма. По залу проносятся смешки.

— Не говори ерунды, — осаживаю девицу, — если бы мне понадобилось здесь учиться, я бы училась. Но я переезжаю, так что, дай пройти.

— Ооооой, пройти! Еще скажи, что на ступеньках тебя поджидает Матвей и ты поэтому торопишься.

Вика закатывает глаза и начинает наигранно смеяться. Ее смех подхватывают остальные.

— Да, ты угадала. Он ждет, и я не собираюсь терять лишние минуты тут с вами, и вести эти… разговоры.

— Таньк, не, ты слышала? — ищет Вика поддержки у подруги и остальных. И тут же ее находит.

— Совсем завралась.

Таня обходит меня со спины и когда я дергаюсь в сторону, Вика ухватывает за руку.

— Я вообще предлагаю, — говорит Таня, — не выпускать ее, пока прилюдно не признает, что она врушка и…

Тут она прерывает свою речь и глаза ее округляются.

— Что? — тянет Вика.

— Эээээ…

Тут я вижу, как дверь открывается и в зал входит Матвей.

— Эээээ, — снова тянет Таня."

"Вика оборачивается и застывает, словно статуя.

Я улыбаюсь.

Не просто улыбаюсь, с его появлением у меня словно крылья за спиной вырастают.

— Матвей, — зову и со всех ног кидаюсь к нему.

Толпа расступается, как по мановению волшебной палочки.

— Матвей!

Он обнимает, а я вцепляюсь в него изо всех сил и утыкаюсь носом ему в грудь.