Мы с тобой

Я не хочу всю оставшуюся жизнь гадать, когда в дверь нашего дома войдет следующая Джианна.

Джианна? Эллиот не вспоминал об этой женщине с того самого дня, когда расстался с ней. Сейчас он понимал, что именно новость о его помолвке с Джианной стала причиной того, что Люси-Энн не сообщила ему о своей беременности.

– Я сожалею.

– О чем? О помолвке с Джианной? Или о том, что ты со мной не связался? Ладно, забудь, что я это сказала.

Наклонившись, Люси-Энн поцеловала его в губы.

Если они продолжат целоваться, то не закончат этот важный разговор, и возможность будет упущена.

Люси-Энн начала возражать, но он не отпустил ее.

– Ты ожидала, что я последую за тобой после того, как заявила, что больше не хочешь видеть такого безответственного бабника, как я?

– Неужели ты сам никогда не говорил что-то, о чем впоследствии жалел бы?

Он намерен раболепствовать перед ней, но не готов взять на себя всю вину за произошедшее.

– Если ты сожалела об этих словах, для нас обоих было бы лучше, если бы ты мне об этом сообщила.

– Именно это я и пытаюсь до тебя донести. Мы оба слишком гордые, и ни один из нас не готов сделать первый шаг для исправления прошлых ошибок. Да, я согласна, что мы оба пострадали. Даже несмотря на то, что ты быстро утешился с Джианной, – напряженно улыбнулась она. – Я признаю, что потеря нашей дружбы причинила боль не только мне, но и тебе. Но для того, чтобы построить крепкий брак, одной лишь дружбы недостаточно.

– Черт побери, Люси-Энн…

Она провела кончиками пальцев по его лицу. Ее глаза были грустнее, чем в день их разлуки одиннадцать месяцев назад.

Он думал, что выбирается из лабиринта, но вместо этого только сильнее в нем запутывался.

– Знаешь, что я думаю? – Не дожидаясь его ответа, она добавила: – Я думаю, что ты все-таки не веришь в сказки. История с замком и походом в библиотеку для тебя всего лишь часть игры.

– Твои слова звучат жестоко, но ты права. Я действительно люблю выигрывать. Нет. – Он тяжело сглотнул. – Мне необходимо выигрывать. В мире существуют два типа людей: те, кто знал физическую боль, и те, кто ее не знал и никогда не узнает. – Он снова сглотнул.