Мы просто дружим

Женька знала, что этой огромной любви хватило бы не только им самим, но и еще одному маленькому человеку, который мог бы у них появиться, но давить на Саню не собиралась. Если ему нужно время, чтобы созреть – пусть зреет. Лучше совсем без детей, но в мире и гармонии, чем ребенок, которого Саня бы не хотел.

– Хорошенький, правда? – с абсолютным восторгом сказала Маша, глядя на своего Гошу. Но когда она взяла его столбиком, чтобы вышел лишний воздух после кормления, малыш внезапно срыгнул фонтаном, полностью залив маме плечо.

– Черт, – беззлобно пробормотала Маша, дотянулась до салфеток и вытерла Гоше мордашку. – Подержи его, я пока переоденусь.

Она сунула засыпающего после сытной кормежки сына Женьке и умчалась в ванную.

Женя держала Гошу, словно хрустальное яичко – бережно, нежно, до трясучки боясь уронить такого маленького и ценного человечка. Он приятно пах теплом и молоком, а голова у него была трогательно лысой.

– Зайчик такой, – ласково прошептала Женька, осторожно его баюкая, и тут в детскую сунулся Саня.

– Можно? – и замер, глядя на Женьку с ребенком.

– Заходи, только тихо, – одними губами сказала она.

Саня медленно подошел на расстояние пары шагов и остановился. Стоял и смотрел на нее неожиданно восхищенным и даже благоговейным взглядом, которого Женька у него ни разу не видела.

Прибежала Маша, забрала сонного Гошу и переложила его в кроватку, а Саня с Женей вернулись в гостиную. Но весь вечер, о чем бы они ни говорили, Женька ловила на себе задумчивый Санин взгляд.

"Когда они сели в машину и поехали домой, Женька выдержала ровно пять минут.

– Говори уже, – коротко попросила она мужа. – А то весь вечер о чем-то думаешь и молчишь.

– Да, есть такое, – смущенно признался Саня, нервно сжимая руль. – Просто посмотрел на их мелкого. И знаешь…

– Знаю, – сочувственно кивнула Женя с очень серьезным лицом. – Кошмар, правда? Не отойти от него ни на шаг, ночью нормально не поспать, вся квартира в этих бутылочках и памперсах.

От каждого ее слова лицо Сани вытягивалось, и в конце Женькиного монолога он уже выглядел откровенно растерянным.

– Ты передумала? Ты больше не хочешь ребенка? – глухо спросил он.