Мы будем вместе, я знаю!

Мне же в этот момент показалось, что схожу с ума…

Даниил.

Первые два дня я был сам не свой. Обижался, злился, не верил и верил одновременно… И каждый вечер перечитывал письма Насти и свои. Пока, наконец, не осознал, что все это было, что мы любили друг друга, как только могут любить юные сердца. Этой любовью и болью, что нет ответа, была пропитана каждая строчка в письмах. Писали разные люди, а боль была одна. И кто-то, а теперь я знал, что родители Насти, перехватывали наши письма, не давали им долететь до адресата.

На третий день дядя Саша заметил, что со мной что-то происходит. Я как раз разгуливал по квартире с телефоном в руке и думал, пора ли звонить Насте. Мне ужасно хотелось услышать ее голос, но пока еще я не понимал, что смогу сказать ей. Да и, кажется, она сама не стремилась со мной общаться, раз сегодня утром прислала в кондитерскую свою помощницу вместо себя.

— Что с тобой? Чего мечешься? — поинтересовался тренер.

— Узнал кое-что новое… про себя, — замер я посреди гостиной. — Про себя и про Настю. Ты знал?

— О том, что вы были знакомы раньше?

— Не только об этом. О том, что мы любили друг друга.

— Ну предположим знал, — кивнул тренер и преспокойно уселся в кресло.

— Знал и скрыл от меня? — возмутился я. — Разрешил делать из меня дурака?

— Что ты мелешь? Никто из тебя дурака не делал, — поморщился дядя Саша.

— Призналась. После того, как я сделал ей предложение.

— А ты что? Ушел и хлопнул дверью?

— Я ушел, да, — нехотя признался, потому что и сам уже считал, что поддался эмоциям и повел себя как обиженный ребенок.

— Говорю же — дурак, — удовлетворенно хмыкнул тренер. — А я-то думал, что с тобой происходит… Теперь понятно.

— Что тебе понятно, дядь Саш? Зачем она это скрыла от меня? — прижался я лбом к стене, чтобы немного охладить голову, а заодно и мысли.

— Потому что я попросил ее об этом. Она хотела рассказать тебе все сразу.

— Ты?! Зачем? — потрясенно смотрел я на тренера.

— Ну а что бы изменили эти знания? — пожал тот плечами. — Ты бы заставил себя влюбиться в нее, только потому что любил ее раньше? Или постепенно в тебе бы росла вина, что не можешь относиться к ней, как раньше? Да и с головой твоей могло произойти все что угодно.