Мы из Конторы

 — Возьми меня в заложники — мне один хрен — да поторгуйся с ними, может, тебе через то срок скостят. Хотя за побитые машины один хрен с тебя взыщут — это дело святое. Можешь десять человек задушить — это одно, а за порчу личного имущества взыскать — другое. Засудят они тебя — как пить дать!

Ну, что скажешь?

Водитель зло глянул на разболтавшегося пленника.

— Только ты это — не дерись — нечестно так, — обидчиво крикнул полковник. — Связанных не велика доблесть бить. Ты мне руки развяжи, тогда поглядим, кто кому рожу начистит!.

Фары, те, что сзади, не отставали. А тут еще впереди замельтешили мигалки. Неужто засада?.. Когда ж они успели?

Точно — засада! Поперек дороги стоят две полицейские машины, возле которых, вытянув вперед руки, стоят полицейские.

Чтоб их!..

— Я же тебе говорил! — радостно проорал пленник. — От этих не смоешься.

Позади мелькали, приближаясь, фары.

Что ж делать?

Справа — обрыв. Слева — какой-то забор. Хлипкий, немецкий.

Он рванул влево, через забор, протаранив его и выскочив на какую-то отходящую дорожку.

— Эй, ты что! Это частная собственность, — орал полковник. — Они ж тебя теперь со всем твоим дерьмом сожрут не поперхнутся! Ты лучше полицейского убей, который никому не принадлежит!

Куда… куда теперь?!

Свернул куда-то в сторону, сшиб столб, вывалился на новую дорогу, припустил по ней.

Но скоро, подозрительно скоро, его нагнали фары. Не те, другие — полицейской машины.

Ах ты черт — нет, так не уйти!

И «чистильщик» потянул из кармана оружие.

— Ни хрена себе! — ахнул полковник, увидав «маузер». — Ты где такую хреновину раскопал? Она же вся мхом взялась!

— А вот я сейчас пальну тебе в башку, и ты узнаешь, взялась она мхом или нет, — грозно сказал «чистильщик».

— Молчу, молчу! — закивал пленник, потому что «маузер» выглядел впечатляюще. Особенно в передней проекции.

«Чистильщик» опустил стекло, высунул наружу руку и на мгновение высунулся сам. Поймал на мушку дергающийся во все стороны полицейский автомобиль и пальнул, не очень надеясь попасть в цель, больше для острастки.

Отдача была сумасшедшая — такая, что «маузер», который сам Геринг держал, чуть из руки не вывернуло!

Машина преследователей вильнула, и оттуда застучали частые выстрелы.

— Ну и на хрена, на хрена ты их злил! — крикнул, пытаясь пригибаться, полковник. — Они же все трусы, они же теперь из нас с перепугу решето сделают!

И верно, по обшивке, сочно чавкая, застучали пули.