Музыкальная шкатулка Анны Монс

 – И как ты раньше с хозяйством-то управлялась?

Хозяйства больше не было. Фирму закрыли, и Ксюша подумывала о том, чтобы найти работу, но почему-то медлила.

– В общем, так: ты перебираешься ко мне. А я тут порядок наведу.

Это было неудобно, но Ксюша подумала о том, что без помощи она точно не справится… ну, не понимает она ничего в выравнивании стен, шпаклевке, заливке пола и прочих, безусловно, важных строительных делах.

– В качестве бонуса я тебе расскажу, что было в шкатулке.

– А что было? – Вот что он за человек невозможный! Он точно знал, что любопытство Ксюшино сильнее голоса рассудка и уж тем более – совести.

– Увидишь.

В его квартире все осталось по-прежнему. И Ксюшу встретило лысое дрожащее создание на тонких лапках. В выпученных глазах его виделась такая тоска, что Ксюше стало стыдно за свой побег.

– Ленка забрать ее не захотела… ну, мы как-то уживаемся, – сказал Игнат и поскреб щеку. – Оно ничего вроде, только дрожит вечно.

Существо с явным облегчением устроилось между лапами Хайда, чья густая шерсть была лучшей шубой.

– Так что со шкатулкой? – Вопрос этот Ксюша задала уже вечером, после ужина, рассудив, что если уж она оккупировала чужую квартиру, то надо как-то поучаствовать в хозяйстве. – Ты обещал.

– Обещанного три года ждут.

Обидеться она не успела.

– Шкатулка…

Игнат открыл кухонный шкафчик и достал шкатулку.

– Я ее отдал на экспертизу, мне сказали, что она старинная, начала восемнадцатого века, в хорошем состоянии.

Короб из потемневшего дерева, на который время навело лоск.

– А доказательств, что ее сам Петр делал, нет. И поэтому – ценная, да, но не настолько, чтоб совсем уж… Вообще, она Луизе Арнольдовне принадлежит, но та с ней связываться отказалась. Говорит, что от этой шкатулки одни несчастья.

– И ты не боишься?

– Не боюсь. Я не суеверный.

Игнат откинул крышку.

Пруд из зеркала. Стертая позолота. Пара лебедей и лодочка с фарфоровой девой.

– И Перевертень не мог не знать, что много денег за эту шкатулку не выручишь.

– Семейная реликвия? – спросила Ксюша.

– И это тоже, но… – Игнат что-то нажал, повернул, послышался щелчок, и дно шкатулки осталось у него в руках. – Подержи.

Ксюша приняла предмет осторожно, все-таки к вещам столь древним она испытывала почтение, неважно, кем и для чего они были сделаны. Возможно, когда-то эту шкатулку подарили юной девушке в виде этакого тайного признания в любви.