Музыкальная шкатулка Анны Монс

Нет подружек, готовых сочувствовать, но между тем уверенных – дыма без огня не бывает. Нет жениха, оскорбленного до глубины души, и даже если бы в душе этой остались крохи чувства к Акулине, то они быстро иссякли.

Как не поверить, когда все вокруг говорят одно и то же… а потом еще и беременность!

Акулина растерялась.

И возненавидела весь мир.

А потом вдруг успокоилась, решив, что все – так, как есть. У жизни – свои уроки, и этот ничем не хуже других. Зато она узнала, чего сто́ят люди вокруг нее, да и она сама.

У нее хватило сил выстоять, и это уже много. Нет, нельзя сказать, что она была благодарна Стасу и жизни за науку, но и на ненависть ее не хватало.

А вот непонимание, злость, потаенная, скрытая, остались.

И еще – недоверие.

И страх, что стоит ей расслабиться, и все повторится. Как бы там ни было, но в конторе Акулина присматривала за Стасом. Издали, конечно."

"– Когда долго наблюдаешь за кем-то, – Акулина водила пластиковой ложечкой по скатерти, вырисовывая узоры, – то поневоле замечаешь, что человек изменился.

Была ли она виновата в том, что оказалась втянута в чужую игру?

Она – жертва.

Но она – провокатор.

Она не убивала, но в то же время стала причиной смерти.

– Да с полгода где-то… нет, чуть раньше.

Рыжая кивнула, должно быть, событие это и правда относилось к тем мелким неприятностям, что нарушают работу конторы, однако не относятся к разряду чрезвычайных происшествий.

– Постой, – Ксюша нахмурилась, явно сопоставляя события. – Это как раз за неделю… или через неделю после? Где-то близко к тому сроку, когда дело Перевертня закрыли.

– Наверное.

Акулина и правда понятия не имела, во что ввязалась. Для нее Перевертень – случайный элемент, такой же, каким являлась она сама.

– Ну да… позже. Я помню! Он тогда еще отчет подготовил, документы принес и на стол бросил… Злой был, – Ксюша вздохнула и потрогала кончик носа. – Еще сказал, что его достала бумажная работа… а потом Алексей Петрович его хотел видеть, но оказалось, что Стас ушел. Я ему звонила-звонила…

– Он психанул крепко. Я слышала, как он на лестнице орет на кого-то… Нет, не орет, – поправилась Акулина.