Музыкальная шкатулка Анны Монс

Почему-то ей стало жутко… Нет, контора выглядела обыкновенно.

Столы.

Стулья. Дремлет копир. И кулер время от времени пускает пузыри. Выглядывают из-под стола светлые туфли на низком каблуке, принесенные Эллой, не то в подарок кому-то, не то на продажу, но крепко тут обжившиеся и ставшие почти общими.

Шелестят газетные страницы.

Игнат осматривал помещение, двигаясь осторожно, медленно, от стола к столу. И длинная тень его скользила по ковролину. А Ксюша вдруг поняла, что сейчас случится что-то нехорошее.

Она закрыла глаза за секунду до выстрела.

Он прозвучал глухо, не выстрел даже, скорее уж хлопок. И чей-то спокойный голос произнес:

– Не дергайся.

Голос не был женским.

– Ты, повернись спиной, – это было сказано Игнату, и тот подчинился.

Щелкнули наручники, сковывая запястья. И дуло пистолета качнулось влево.

– Присядь пока… а лучше… – Он ударил Игната рукояткой пистолета, и тот упал. – А ты, Ксюха, орать не вздумай, иначе пристрелю любовничка.

Ксюша как-то сразу в эту угрозу поверила.

– Сюда иди… ну, не пугайся, мы же так хорошо друг друга знаем…

Плохо.

Димка!

Дмитрий Васильевич, пытавшийся выглядеть солидно, но все его усилия пропадали втуне.

Над ним посмеивались, но не зло. Его опекали. Ему сочувствовали. И вряд ли бы ей поверили, скажи Ксюша, что Дмитрий Васильевич способен на убийство.

– Удивлена?

– Да, – Ксюша смотрела не в его лицо, а на пистолет – большой и черный, выглядевший ненастоящим. – Зачем тебе это понадобилось?

Конечно, вряд ли следовало рассчитывать, что Димка вдруг возьмет и изложит ей весь свой злодейский план в подробностях. У него – своя цель, и отвлекаться он не намерен.

– Затем, что мне надоело, – спокойно ответил Димка.

– Что надоело?

– Все. Быть мальчиком на побегушках. «Принеси. Подай. Убери. Не мешай»… Ты не представляешь, как вы все меня достали!

– И я?

– А чем ты лучше других?

Ксюша понятия не имела, ничем, наверное.

– Девочка-цветочек… бегаешь по конторе, улыбаешься, со всеми дружить хочешь…

Что плохого в таком желании? Разве это не лучше, чем видеть в людях врагов и ссориться со всеми? Это же никаких нервов на подобную жизнь не хватит!

– Тебе самой не противно было? Всеобщая любимица… хотя Элка тебя тупой коровой считает.