Музыкальная шкатулка Анны Монс

В трубке послышались короткие гудки, и Ксюша, поднявшись с постели, спросила:

– Она меня совсем за идиотку держит?

Хайд, естественно, не ответил.

Будить Игната в такую рань было несколько неудобно, но Ксюша здраво рассудила, что не следует игнорировать этот звонок, равно как и отправляться на встречу в гордом одиночестве.

Она вежливо постучала в дверь, а когда ответа не последовало, решилась войти.

– Утро доброе, – громко сказала Ксюша, а Хайд, громко цокая когтями, просто подошел к кровати и прикусил Игната за пятку.

– Извините, – Ксюше было жуть как неудобно, а еще – смешно, потому что пятка спряталась под одеялом, а Хайд одеяло попытался стянуть. – Я понимаю, что сейчас очень рано, но мне позвонила Виктория Павловна и попросила приехать.

– Куда?

Голос Игната прозвучал мрачно.

– В контору…

– Сейчас?

– Ага… и, наверное, надо ехать?

– Наверное, надо. Изыди, монстр!

Хайд вяло шевельнул обрубком хвоста, показывая, что чувство юмора Игната он оценил.

– Она сказала, что ее дочь ни при чем… – Ксюша вышла, потому что было бы крайне неприлично мешать человеку одеваться.

– Конечно… – произнес Игнат, выглядывая из спальни. – Готова?

Всегда готова.

Игнат выглядел взъерошенным, сонным и очень-очень злым. А обнаружив, что его замечательная машина облита ярко-оранжевой краской, которая, ко всему прочему, и подсохнуть успела, добрее он отнюдь не стал. Он выругался, громко и от души, покосившись отчего-то на Ксюху.

Подозревает, что это она машину изуродовала? Да Ксюша в жизни так не поступила бы.

– Ленка, – Игнат потер пальцем оранжевое пятно. – Дура… истеричная дура. Садись.

– Мы все-таки поедем?

– Естественно, мы поедем… Нет, ну скажи, почему вы, бабы, такие дуры?"

"Вопрос этот Ксюша оставила без ответа. Во-первых, он и не требовался, во-вторых, с высказыванием Игната она была категорически не согласна. И всю дорогу до конторы Ксюша думала не об убийце Стаса, а о том, зачем было машину портить.

Но чувство вины, обычное для Ксюши, не спешило зарождаться в ее душе.

В конторе царил полумрак. Сквозь створки жалюзи просачивался робкий утренний свет, и вся обстановка казалась зыбкой, ненадежной. Дверь была приоткрыта, и Ксюша, толкнув створку, позвала:

– Виктория Павловна…

Тишина.

– Виктория Павловна, вы здесь? Я приехала и…

Игнат схватил Ксюшу за руку, прижал палец к губам и указал в угол, вероятно, это означало, что Ксюше полагалось в этот угол отойти и стоять там смирно, спокойно.

Она подчинилась.