Музыкальная шкатулка Анны Монс

Вилена умерла зимой, тихо скончалась в больнице, и Макар, обряженный в черное, казалось, искренне горевал о супруге. Сонька разглядывала этого человека издали, пытаясь понять, что же она думает о нем. За прошедшие годы Макар почти не изменился, поседел слегка, морщин на лице прибавилось, да и только. В остальном же складывалось впечатление, что время щадит его.

Он пришел к Соньке и, прикрыв аккуратно дверь, попросил:

– Верни шкатулку.

– Какую? – Сонька поняла, что вернет, не посмеет она спорить с таким человеком, однако сдаться сразу ей гордость не позволяла.

– Ту, которую тебе Леночка оставила, – он до самого последнего момента называл жену Леночкой и еще – девочкой, ласково, с искренней любовью. – Не надо лгать, будто ты понятия не имеешь, о чем речь.

– Она велела ее сыну отдать.

– У нее один сын, – Макар присел на топчан. – Санька на зоне… и поверь, если он и выйдет, то ненадолго. Он в папашу пошел, только куда более бестолковый. Даже если вдруг заявится, не особо рад будет шкатулку увидать. Он золота ждет.

Говорил Макар спокойно и мягко, но глаза его оставались холодными.

– И не бойся, я не трону тебя. Нечего в дом смерть приваживать… да и, если по правде, шкатулка эта – моя.

– Ленка сказала…

– Леночка была хорошей девочкой, но, как все девочки, – излишне мягкой. Сначала Леньку своего терпела, все надеялась, что сумеет до него достучаться. А я ее предупреждал, что горбатого могила исправит. Я ей давно предлагал пожениться, умных женщин мало.

– Ты ему… помог?

– Скорее уж ей, – улыбка у Макара тоже была холодной. – Не люблю таких, кто на женщину руку подымает. Неправильно это… они оба на меня работали. Леночка информацию собирала, а Ленька руками подсоблял. Я же помогал… сбыть. Не думай, что я из простых барыг, у меня свой интерес. Порою в самых обычных домах встречаются крайне интересные вещицы, века эдак прошлого или позапрошлого… конечно, Ленька выносил, сколько мог, но шубейки там или золотишко меня волновали мало.

Сонька почти уверилась, что ей не жить после подобных-то откровений. Но прервать Макара не смела.

– Я у себя вещи не храню. Вот Леньку и попросил… а он сорвался… и пришлось его… успокоить.