Музыкальная шкатулка Анны Монс

Вот братец его старший, в котором Ленькина дурная кровь просыпаться начала, – другое дело. Вроде и улыбчивый, и ласковый, да все норовит младшего поддеть, то ущипнет его исподтишка, то толкнет невзначай, а однажды Сонька его и вовсе с подушкой над кроватью братца застала.

– Поправить хотел, – сказал мальчишка, глядя на Соньку честными темными глазами.

Она не поверила, но смолчала. А в другой раз на нее звереныш кастрюлю с кипятком опрокинул, вроде случайно.

Тут уж Сонька терпеть не стала, пошла, рассказала все как есть, пригрозив, что с этим выродком она точно возиться не станет.

– Ленька всегда был… диким. Мы росли в одном детдоме, помнишь же небось, что тетка моя не пожелала меня забрать? Я тихой была, домашней, такую любой пнуть горазд. А Ленька за меня заступался. Он… умел ладить со всеми. А с кем не выходило, то и разговор был короткий.

Да, еще в детдоме Ленька научился обходить закон, вот только сидеть бы ему, когда б не Леночкина помощь.

Конечно, ничего такого вслух сказано не было, но Сонька и сама все поняла. Из этих двоих Леночка умела думать, а Ленька – исполнял задуманное.

Дальше все было просто. Старший сынок Ленки исчез из дому, вроде в военное училище отправился. Соседи только вздохнули с облегчением, уж больно колючий, злой нрав был у паренька. А Макар Иванович не имел нужной строгости, чтобы увещеваниями обходиться.

– Профессором станет, – приговаривала толстая Марьяна, ее трое сыновей регулярно приносили колы да двойки. – Не то что мои…

А потом Ленка заболела… Она вдруг похудела еще больше, хотя никогда не отличалась полнотой, но нынешняя худоба была явным признаком нездоровья.

– Я скоро умру. Рак.

Сонька ничего не ответила. Да и что сказать человеку, дни которого сочтены?

– Ты ж знала про меня и Леньку, верно? Тебе тетка моя болтливая успела наговорить всякого. Одного не пойму: почему ты в милицию не пошла? – Ленка села на топчан и подперла подбородок сухонькой ручкой.