Музыкальная шкатулка Анны Монс

Мертвые глаза смотрели с удивлением, словно Света до сих пор не могла поверить, что случившееся произошло, и именно с ней. Плохо.

Второй труп. И тот, кто идет по следу шкатулки, останавливаться не собирается. Игнат вышел и прикрыл дверь, рыжую отправил вниз, хотел вообще сказать, чтобы она домой ехала, но передумал: пусть уж на глазах будет, а то мало ли…

Полиция прибыла быстро, и «Скорая» тоже. Констатировали смерть.

Конечно, медицинское заключение будет сделано позже, но… да, с довольно высокой долей уверенности можно сказать, что нож в груди – достаточно явная и веская причина.

Игната допросили.

И Ксюшу.

И прочих соседей, включая старушку с вязаньем, которая вдруг стала глухой, слепой и полубезумной. Она громко что-то говорила, путаясь в словах, отмахивалась и то и дело повторяла, что ничего не слышала. Вообще, никто здесь, несмотря на тонкие перегородки, ничего не слышал.

Когда полиция убралась, Игнат к старушке подошел, открыл бумажник, вытащил тысячную купюру и спросил:

– Кто еще приходил к Светлане?

– Ась? – Старушка на купюру покосилась, но из образа полубезумной не вышла.

– Я не из полиции, мне просто надо знать. Ответите, дам еще столько же.

– Идем, – подобрав вязанье, которое, как подозревал Игнат, являлось частью образа, старуха бодро заковыляла по коридору. Жила она в крохотной комнатушке, вовсе лишенной окон, в компании столь же древней, частично пооблезшей кошки, которая к появлению гостей отнеслась с полнейшим равнодушием.

Хвост – и тот у нее не шелохнулся.

– Садись, – велела старушка совсем иным тоном. – И ты тоже, девка. Нечего в дверях маяться.

Ксюша послушно присела на старенький табурет, клеенкой обтянутый. В комнате было чисто, лишь на старом пледе виднелись клочья кошачьей шерсти.

– Издохнет скоро, – старуха села на топчан. – И я следом. Так чего тебе про Светку рассказать?

Она протянула руку, и купюра исчезла в ее широком рукаве.

– А все, что знаешь.

– Я много знаю.

Вовсе не слепая она. Яркие глаза, живые, и лицо, несмотря на морщины, хранит следы былой красоты.

– Может, и про отца ее вспомнишь?

– Может, и вспомню, – согласилась старуха. Она вытащила трубку и кисет. – Только это дороже станет.

– Договоримся.

Чутье Игнату подсказывало, что этот свидетель будет из числа полезных."

"Сонечка приехала в город из деревни. Это было непросто, поскольку деревня выпускать Сонечку не желала, держала ее обязательствами и паспортом, запертым в сейфе председателя колхоза вместе с другими паспортами.