Музыкальная шкатулка Анны Монс

Зачем папа на ней женился?

На этот вопрос Игнат не имел однозначного ответа, но предполагал, что все дело в умении Луизы Арнольдовны, которая смогла соединить несоединимое.

– Хотя ему тоже на все плевать. У него – дело. Бизнес! Если и приходит домой, то пожрать и поспать. Думаешь, я жалуюсь?

– Нет.

– Точно. Я рано просек, что свободен. Всем предки на мозги капают, мол, учись… то делай, этого не делай… а моим – глубоко по фигу.

И финансово, стало быть, они наследника не ограничивали. Только вот прошлое столь давнее Игната мало интересовало.

– Потом папашка поймал своего белого кита… всем досталось. И мамка могла ездить на воды уже не в Кисловодск… все жили счастливо.

Пока успешный бизнесмен не оставил мир нынешний ради лучшего.

– Этот объявился почти сразу после папашиной смерти. Как черт из коробки. Мы-то еще тогда с мамкой сладить пытались. Она же вся такая больная, несамостоятельная! И бабка нервы нам трепала, чтоб, значит, приглядывали мы за ней. Ну, мы и приглядывали, как умели. – Герман закинул ногу за ногу и, задрав штанину, поскреб волосатую лодыжку.

– От чего?

– А кто ж ее знает? Просто впечатление такое складывалось, что ей только воспитание не позволяет нам на дверь указать. Мол, она, конечно, рада нас видеть, но разговаривать нам не о чем.

Что ж, Герман – не первый человек, который указывал на эту особенность характера Ольги.

– Ну, я как-то заглянул к ней, а там этот… сидит, что-то рассказывает, и мама буквально светится вся.

Игнат извинил, хотя и не понял, в чем именно его обшарпанность выражается. Костюм вроде чистый, из новых. И что не так?

– А бабка таких и за людей не считает. Только на бабку начхать, маман-то в кои-то веки на человека походить стала.

– Спасибо, как-нибудь обойдусь.

– Ну-ну… я вот тоже думал, что обойдусь.

– Не вышло?

– Ага. Дочка делового партнера… хорошая девочка… воспитанная… выдрессированная, прям как маман. И я себя порой цирковой лошадкой чувствую. Ну, да бабка не вечная.