Музыкальная шкатулка Анны Монс

Ненависть, лютая злоба, доселе ей неведомая, поднялась в душе ее.

Пусть умрет!

Пусть мучается, как мучилась сама Евдокия!

Пусть проклята будет!

– Правильно, – шептала чернокнижница, – говори… говори, чего с ней сделать хочешь…

– Пусть плачет, пока не поблекнут ее глаза… пусть волосы рвет, пока не останется ни волосочка… пусть зубы ейные выпадут… а груди иссохнут. Кожа станет темной и гнилой… Пусть отвернется от нее царь, увидав, до чего мерзка она!

Сказала, выдохнула – и сомлела.

А когда в себя пришла, оказалось, что нет больше в тереме чернокнижницы, ушла.

Да и была ли она?..

– Лежи, лежи, матушка, – затрепетала старушка, подавая ей воды напиться. – Успокой свою душеньку.

– Все… получилось?

– Не бывать Монсихе царицей, да только…

– Говори!

– Женщина эта, она лгать не станет… и сейчас денег ни копеечки не взяла. Сказала только, что бережет Монсиху сила особая.

Неужто сам Господь волею своей разрушил наговор?

– …не Божия, нет, – поспешила успокоить старушка взволнованную царицу, – а сила любви твоего супруга… Делал он ей подарки?

– Делал.

Дорогие, не чета тем, что Евдокии доставались. Да и то, в последние годы Петр и вовсе не вспоминал о Богом даденной жене.

– Не деньгами тот дар измеряется, особый он, отличный от прочих. В нем – любовь твоего мужа спрятана. Коль выпустит Монсиха энтот дар из рук своих загребущих, так и сгинет. А удержит – жива останется.

Задумалась Евдокия, но, утомленная колдовством, собственной ненавистью, вдруг поняла, что бессильна против соперницы, да и то… уйдет Монсиха, и кто на ее месте появится?

Другая?

Третья?

Или многие, да сразу.

– А еще, – старушка чуяла перемену в царице-матушке, – сказала эта женщина, чтоб ты не спешила на судьбу сетовать. Что будет тебе тяжко, да… все тяготы Господь по любви к чадам своим на них насылает. И пройдешь ты свои и обретешь счастие…"

"О счастье Евдокия не помышляла, какое уж тут счастье, когда жизнь, почитай, закончена? И знаком отослала она старушку, сама же, опустившись на перины, долго думала обо всем, что случилось в короткой ее жизни.

"Елена, узнав о том, что Ксюша некоторое время поживет в квартире Игната, устроила истерику.