Музыкальная шкатулка Анны Монс

И отказы принимать умеют. У этих если не одна, так другая. Стас же…

– Ты ему отказала?

– Да, у меня жених… был, – Акулина дернула плечом. – Хороший парень. И я на него зла не держу… ну, я Стаське так и сказала, чтоб он другую себе нашел. А ему мой отказ – что серпом по яйцам. Как же, он же такой весь распрекрасный, а какая-то коза кочевряжится! Это он мне так сказал… потом… в частной беседе.

Ксюша осторожно присела на край парапета. Чем дальше, тем меньше она верила, что Акулина причинит ей вред.

– Сначала с цветочками бегал… конфеты… ласковый был, как мартовский кот.

Акулина поддела носком туфельки камень.

– Я и так почти не пью. А тогда… бокал шампанского – и как отрезало. Просыпаюсь у себя в комнате, в кровати со Стасом. Он и заявляет, что, типа, я напилась и сама его позвала. Идиотку нашел… хотя – да, нашел.

Кому верить?

Раньше Ксюша верила всем, а теперь вот…

– А потом выяснилось, что я еще и беременна… ну, и все вообще развалилось. И – да, я хотела бы, чтоб этот поганец сдох, желательно на моих глазах и мучительной смертью! Тебе не понять, каково это – каждый день видеть этого урода, понимая, что ничего ты с ним не сделаешь…

– Ты могла сменить работу.

– Я и хотела, но кому нужна беременная сотрудница? Или с маленьким ребенком? Все ж только проблемы в этом и видят… да и такого начальника, как Алексей Петрович, поискать надо было бы.

– Он знал?

Ксюша присела на край парапета и взглянула вниз. Земля – далеко. Видна парковка и кусок дороги, старые пятиэтажные дома. Магазин.

– Сначала нет… когда все случилось, его не было.

Но Алексей Петрович все-таки узнал, незадолго до своей болезни, и поверил как раз Акулине, если в личном деле Стаса появилась та пометка про увольнение.

– А недавно случилось… сам подошел, стал расспрашивать. – Акулина вытащила из кармана серебряный портсигар, в котором обнаружились не сигареты, а мятные леденцы.