Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Хоть и нехотя, но я моргаю, обозначив своё согласие, и тогда Назар резким движением сдирает с моего рта скотч.

— Какого чёрта ты творишь? — шиплю я на него. — Ты ведь должен быть в Швейцарии.

Назар безрадостно хмыкает, шарахнув ладонью по своему колену.

— Должен был. Вот только Рифат меня перехватил по дороге в аэропорт.

Каждая мышца моего тела без исключения напрягается, стоит только раз услышать его имя.

— Что ему нужно? — сразу подхожу к делу, а Назар вопросительно бровью ведёт. Видимо, я сам должен догадаться.

Назар отводит извиняющийся взгляд в сторону и кивает.

— И ты отдашь её ему! Понял? — несмело наставляет он на меня дуло пистолета, отдавая распоряжение. — Ты подпишешь договор!

Я подаюсь вперёд, стиснув зубы до скрипа. Лоб свой плотно приставляю к холодному металлу огнестрельного и, нисколько не боясь за себя, заглядываю смерти в глаза, как заглядывал уже не раз.

— Нет! Ты знаешь, что ничто не заставит меня пойти у него на поводу! Стреляй, если ты этого так хочешь! Стреляй, если ты принял его сторону! Убей меня, если думаешь, что на этом твои проблемы закончатся! Давай же! — рычу, смотря на него в упор, и Назар снимает пистолет с предохранителя, курок дрожащим пальцем взводит, видя, что я нисколько не страшусь его.

Нервы братишки сдают окончательно.

— Я не могу, — качает он головой из стороны в сторону. — Не могу, слишком высока цена.

— О чём ты говоришь? — заставляет он меня рассмеяться в голос. — Рифат тебя не тронет, а Каплан одной ногой уже в могиле! Какая цена!?

— Ты не понимаешь! У меня ведь семья. В данную минуту люди Рифата держат их на мушке.

Уняв лихорадочный ритм сердца, я прислушиваюсь к звукам, доносящимся из дома.

Тихо, как и всегда.

Неслышно никаких признаков того, что к нам мог кто-то пробраться. Да и вряд ли бы кому-то это удалось, учитывая то, что с моим отъездом в Текирдаг, Каплан удвоил охрану.

— С чего ты взял? Если бы было всё так, как ты говоришь, этот дом давно бы уже подняли на уши, — пытаюсь любыми способами вразумить Назара, а он раскачивается на стуле как безумец и уши ладонями накрывает, не желая меня слышать.