Муж в наказание-2. Свобода любой ценой

Осталось выяснить, как Эмир отнесется к моему желанию реализовать себя не только как мать и женщина, но и как личность."

"Полностью расслабившись и упорядочив все свои мысли, я выхожу из ванны. Кутаюсь в мягкий халат, предусмотрительно висевший на плечиках, и обматываю голову полотенцем. Думая, что у меня имеется ещё время до прихода гостей, я направляюсь прямиком в детскую, склоняюсь над кроваткой и с ужасом понимаю, что она пуста. В ней лежит только радионяня.

От былого покоя и умиротворения не остаётся и следа.

Паническая атака настигает меня, перекрывая собой доступ кислорода.

Знаю, ещё совсем рано паниковать, но глупому материнскому сердцу не так-то просто доказать, что в таких случаях лучше сохранять спокойствие. Не увидев Марка, я моментально теряю самообладание и начинаю истошно голосить, словно меня изнутри полосуют тупым лезвием:

— Эмир!? Марк... его нет в кроватке! Нигде нет!

Со всех ног я устремляюсь к лестнице, перепрыгиваю сразу через несколько ступеней.

Полотенце сваливается с моей головы. Продолжая кричать, я залетаю в кухню, а там Кармен стоит по стойке смирно, вооружившись деревянной лопаткой.

— Что-то стряслось? — таращится она на меня испуганно.

— Марк... его нет в детской, но когда я уходила, он был ещё там... Боже, — рву на себе волосы, давлюсь собственными слезами, а взгляд мой мечется из стороны в сторону.

Кармен с серьезным видом кладёт лопатку в раковину и семенит в мою сторону мелкими шагами, обтирая свои руки о край фартука.

Она хватает меня за запястье и буквально тащит к панорамному окну, выходящему на террасу. Подойдя к стеклу, она пару раз стучит по нему пальцем.

— Присмотрись. Что ты видишь?

Всё, что удаётся увидеть — размытую картинку, поэтому я утираю слёзы с глаз и снова устремляю взгляд сквозь стекло.

Дура. Какая же я всё-таки дура...

Эмир был прав, говоря, что я тоже та ещё чудачка. С моими предрассудками, заполонившими голову, ещё нужно работать и работать.

— Я вижу, что всё с ними хорошо.

 Эмир гуляет с Марком на лужайке, — выдохнув с облегчением, сердечный ритм приходит в норму, и мышцы снова расслабляются, позволяя губам расплыться в улыбке.

— Нет, присмотрись получше! — причитает Кармен, порицательно зыркнув на меня. — Глаза — это всего лишь то, что позволяет нам видеть картинку такой, какой её видят многие, а ты посмотри по-другому. Так ты увидишь то, что сможешь разглядеть только ты и никто больше.