Муж подруги

Кристина твердо усвоила простую истину - имеют значение только ее желания.

Почему она хотела получить именно Власа? Сама бы не сказала, зачем ей это надо, потому что секс с ним оказался посредственным. Все равно что секс со статуей, бл***. Но Кристине тогда казалось, что достаточно его расшевелить, и все получится.

Со временем, когда попыток стало слишком много, а он, чем больше ей хотелось приблизиться, тем дальше отдалялся, пришло понимание. НЕ будет, не получится. Его расшевелить невозможно, этот гад никогда не даст ей того, что ей нужно, потому что.

Она не была легковерной, а главное, не была наивной. Если у мужика стояк, значит, он должен где-то стравливать давление, если уж принципиально не делает этого с ней. Ревность застилала глаза каждый раз, когда она думала, что кто-то имеет его член. Моментами мелькали мысли, может, он из тех, которым бабы не нужны? Но нет, эту мысль она отмела.

Просто хорошо маскируется.

Кристина где-то слышала, что обиженная женщина страшнее фурии в аду. Кто это выдумал, не ошибался. Но ей все еще хотелось получить его. С этим неистребимым остаточным желанием, делавшим из нее идиотку, Кристина ничего не могла поделать. Теперь она ненавидела Власа, ей хотелось размазать его, увидеть, как он будет корчиться от боли.

Чтобы потом пнуть. Чтобы знал, каково это, когда тобой пренебрегают.

А пока он мнит себя хозяином положения, надо помочь ему раскрыться, создать условия, спровоцировать. Интуиция подсказывала, что ответ где-то близко.

Потому и вцепилась так в эту тихоню Алену. Влас стал вести себя чуточку иначе после ее появления.  Сразу тысячи подозрений возникли в голове, одно хуже другого. И если это то, что она подозревает, тогда Власу Подгорскому п**дец.

Она проводила взглядом спину мужа, исчезнувшую в толпе, и переключилась на их столик, за которым сейчас сидели Рудик со своими шалавами и Алена.

Теперь Алена скучала за столиком одна.

Вот именно, пусть поскучает, мелькнула мстительная мысль. Подружка хоть и не сделала сегодня ничего предосудительного, наоборот, весь вечер скромно молчала, а все равно Кристине во всем виделся подвох.