Муж подруги

Тепла почти не осталось у нее к Кристине, вместо него злость. Только то, что слово дала, и то на ниточке держалось.

- Потерпи, Аленка, мало осталось.

Конечно она потерпит. Прижалась к его груди лицом, закивала. Вот где можно порадоваться, что она практически не употребляла косметики, сейчас бы всю красоту стерла и его перемазала.

Он поднял ее лицо, сжал ладонями и волосы пригладил. Осмотрел придирчиво.

- Выходи сейчас, чуть-чуть повертись у стойки, а потом сразу за стол.

- Хорошо, - кивнула, глядя в его глаза.

Свет лазеров отражался в темной глубине зрачков, как сполохи безумного внутреннего огня. Завораживающее зрелище, Алена замерла, приоткрыв губы.

Снова жадный глоток, выпивающий душу, быстрый, жаркий.

- Я приду к тебе сегодня, когда все это закончится.

Он смотрел в ее глаза, сжимал ладонями плечи. Не было сил не думать о том, от чего начинают подкашиваться колени.

Кивнула как каком-то в трансе.

- Да.

Чтобы снова оказаться у его груди.

- Иди. И долго тут не оставайся. Я сделаю так, что Кристина сама от тебя отстанет.

Еще один быстрый поцелуй, и он буквально вытолкнул ее наружу.

глава 35

Кристина чуть не прозевала момент, когда Влас вышел из зала. Успела заметить, как он отвел на место белобрысую, а потом видела только его удаляющуюся спину. Почему-то стало и обидно, и зло взяло. Такое зло... Он не смел уходить, она его не отпускала!

Но рядом сопел Генаша, слегка сомлевший у ее груди. Вот уж кому и вправду хватало нескольких движений, чтобы улететь на небеса. Благодарный потребитель, правда, малость жмотоват.

Влас был щедрее, он вообще денег не считал.

А еще Влас был слишком красив. И несмотря его дерьмовый каменный характер, Кристина хотела получить его. Подмять. Его идеально сложенное, крепкое, словно отлитое из стали тело притягивало ее. Даже шрамы, и те казались сексуальными.

Она кружила вокруг него, подобно хищному зверю вокруг добычи. А он, словно чуял, гад. К себе не подпускал! И это заводило ее до сумасшествия."

"Наверное, все дело было в том, что Кристина никогда и ни в чем не знала отказа.

Ее баловали в семье. Единственный ребенок у родителей, поздний. Любой каприз, все, что ни пожелает, исполнялось. К тому же созрела рано. Она еще в школе привыкла вертеть парнями, четко зная, что им нравится, и что она от них может взять, не теряя при этом ни девственности, ни репутации. А потом и девственность перестала быть преградой, когда стала старше и поняла, что все слишком условно, чтобы заморачиваться.