Муж подруги

Заплыло черной ненавистью, ядом, испохабилось.

Как можно с таким невинным лицом предавать и лгать? Как можно?!!

Сидел за столом, не мог на ее смотреть.

Хотелось схватить за волосы, бросить на колени и вбиваться членом ей в горло. Трахать ее лживый рот, за то, что она сделала. Сука лживая!

И хотелось обхватить ее колени, уткнуться лицом и завыть.

Что она сделала. Как она могла. Как...

Как будто мир умер вокруг нее.

Он же как-то жил, приноровился... А теперь не было ничего, кроме нее. Ее дыхание ему слышалось, голос, смех.

Осыпалось пеплом все.

- Пошли в зал, - проговорил Влас сквозь зубы и вошел первым.

глава 7

Остаток вечера вышел какой-то скомканный.

Разговор с Кристиной отпечатался у Алены в сознании неприятной двойственностью. И это здорово угнетало, хотелось зажать виски руками, закрыть глаза и кричать, пока не выкричится.

Потому что уже совершенно иначе выстраивались в голове цепочки. Всплывало это проклятое «если бы».

Нет! Нет и нет. Есть вещи, усвоенные с молоком матери. Нельзя брать чужого. Нельзя...

Желать мужа подруги.

Даже если у них не ладится. Даже если он ее не любит. Все равно. Это - чужое. Чужого брать нельзя! Да и о чем, вообще, можно было мечтать, на что надеяться, когда он смотрел на нее с такой ненавистью, как будто она насекомое?! Себя не уважать!

Забыть ту боль, что он ей принес, нельзя. Вырвать его к чертям. Вырвать из сердца с корнем.

А не получается... не получается. Потому что проклятый червяк сомнений все равно поднимает голову в душе. Ничего нет и быть не может. Но именно потому сердце снова и снова, как утопающий за соломинку, цепляется за идиотскую несбыточную надежду. Это сколько нужно обжигаться, чтобы уж окончательно сгорело все? Не осталось ничего, даже пепла.

Обожженной рядом с ним она себя и чувствовала. И все равно внутри эта проклятая дрожь, что все еще может повторится.

Кристина что-то там шутила, громко смеялась, что-то говорил Игорь. Алена сидела молча и даже не вслушивалась. Все это пошло далеким фоном, а наперед вылезла головная боль. И это было хорошо, она даже обрадовалась. Как будто организм сам принял меры, защищая ее, а боль физическая помогла отбросить наваждение, настроиться на нужный лад и привести в порядок мысли.

Посмотрела на часы, время было начало десятого. Посидела из вежливости часик, вот и довольно.