Муж напрокат

Смотрю на чумазого мужика на полу и понимаю, что он так и не вымылся, и всё по моей вине. Жаль человека, поэтому будить и выгонять в сарай смысла нет. Там могут быть комары, да и сено какое-то сырое в этом году, того гляди сгниет. А Максим заболеет.

Надо будет всерьёз подумать о спальном месте и не забыть обсудить всё это с дочками. Поцелуи по углам — это прекрасно, но девочкам надо как-то объяснить, что Максим никуда уходить не собирается. И какое-то время, для комиссии естественно, поживет с нами. А потом мы разведёмся, и каждый пойдёт своей дорогой.

Но, пока я кручу в голове эти мысли, усталость окончательно лишает сил, и я просто отключаюсь, погрузившись в глубокий сон.

Утром я просыпаюсь, услышав голоса на кухне. Резко смотрю на часы и понимаю, что проспала, а потом ощущаю такую боль, что едва могу вздохнуть полной грудью. Внутри опустошение и что-то ещё, что наждачной бумагой дерёт в горле. Моей пасеки больше нет.

Я не проспала и не опоздала на работу. Со вчерашней ночи у меня нет работы.

Моё любимое дело уничтожено. От этого в груди очень-очень давит, и глаза наполняются слезами. Я тру левое подреберье и изо всех сил стараюсь не реветь. Дети! Главное — мои любимые дочки. Бороться, сражаться, искать выход. Всё остальное потом. Спасти детей, привести дом в порядок, быстро найти другое место работы, выйти замуж и заняться огородом. Наладить быт. Ах да, ещё кредит, необходимо найти деньги для погашения кредита. Может быть, удастся у кого-то одолжить.

А сейчас — голоса.

Встать, умыться и разобраться, кто там так громко беседует на моей кухне.

* * *Я аккуратно ступаю голыми ногами на пол, стараясь не скрипеть половицами и не создавать лишний шум. На цыпочках выхожу из спальни и, придерживая подол ночной рубашки, выглядываю из-за косяка двери. Внимательно прислушиваюсь к голосам. На кухне мои дочки и Максим.

— Курьер не должен готовить нам блины. Я видела по телевизору. Курьеры приносят пиццу и уходят."

"Проморгавшись и широко зевнув, я потихоньку гоню от себя грустные мысли о пасеке.

Улыбаюсь. Жизнь продолжается, и то, что я вижу прямо сейчас, — очень мило. И надо концентрироваться именно на этом.

Моя старшая дочь сидит за столом и, вооружившись ножом, разрезает яблоки, очищая их и разделяя на дольки. А младшая, устроившись на столешнице всё того же стола, болтает ногами. Она увлечённо работает руками, обнимая большую железную миску и перемешивая венчиком тесто.

Максим у плиты.