Муж напрокат

Хоть мы подали заявление в загс и, по словам Максима, уже через пару дней станем мужем и женой, всё равно это неправильно и совершенно неловко: зазывать его в свою спальню. Он может решить, будто я легкодоступна. Хотя, думаю, он и так это решил, ведь я целуюсь с ним и позволяю себя обнимать. Какая же романтически-восхитительная у меня каша в голове, просто на зависть. А главное — самое время. Видимо, это такая защитная реакция организма.

Можно, конечно, аккуратно растолкать его, предложить ванную и поменяться с ним местами: лечь самой на диване, а ему отдать огромную двуспальную кровать, но таким образом я вроде как ущемляю собственные интересы в угоду мужчине, и это тоже не очень хорошо.

Голова идет кругом от всех этих нелепых женских бредней. И, глубоко вздохнув, я присаживаюсь на краешек дивана. Приткнув попу возле спящего Максима.

— Кто же ты такой, Максим Дубовский? — говорю ласковым шёпотом и кончиками пальцев, едва касаясь, провожу по его наморщенному во сне лбу.

У меня работы больше нет! Дело всей моей жизни уничтожено! Сама на краю обрыва, а села на диван и чумазого, обнаженного по пояс красавца разглядываю.

Приподняв руку, костяшками пальцев касаюсь острой мужской скулы. Тактильно восхищаюсь его привлекательностью и мысленно балдею даже от такой мелочи.

Дубовский кажется добрым, сильным, умным, интересным и справедливым. Храбрым и отчаянным, с замечательным чувством юмора. Как там было в «Москва слезам не верит»? «А у него нет недостатков! Он самый лучший человек на свете!»

Задумавшись, продолжаю его разглядывать и в этот момент, когда моё сердце колотится особенно сильно, Максим резко открывает глаза. Крепко хватает моё запястье. Охнув, багровею от стыда, пойманная с поличным.

— Ты заблудилась, Ксюшенька?

* * *"

"— Я не заблудилась, я просто хотела проверить, — неловко отодвигаюсь. Но Максим действует как хищник, заприметивший у кустов дрожащего маленького тушканчика. И вместо того чтобы отпустить, активизируется. Дьявольски хватко переворачивая меня на спину и подминая мою одуревшую от его мужской силы фигуру под себя.