Муж напрокат

То по сеновалам с Котовым кувыркалась, а теперь по машинам чёрт знает с кем трёшься. О детях бы лучше думала!

Мне снова стыдно и обидно, хочется сквозь землю провалиться. Если бы тут не было Максима, я бы плюнула на этих двух дур, знаю ведь, что они за Афанасием обе охотятся, потому и бесятся, что, даже расставшись со мной, он к ним не кинулся, а я ещё и нового нашла, но всё равно неприятно.

— Короче, если у вас всё, то дайте проехать! — отрезает Дубовский.

Лицо Максима становится холодным и даже немного надменным, ему явно не нравится, в каком тоне эти женщины разговаривают со мной.

Он трогается с места, не обращая внимания на то, что бабы всё ещё виснут на дверях.

— Эй, ты куда едешь, пижон?! Мы ещё и отбежать не успели!

— Хамло городское! Думаете, комиссия поверит, что у вас брак настоящий? Да он вчера приехал к тебе, свидетелей море, вся наша округа знает! С неба свалился! Красивый, богатый! Небось мужик по вызову или работник половой сферы.

И снова хохот. Меня аж трясёт от этой неприятной картины.

— Видимо, хорошо умеет с варениками обращаться, вон какая машина у него, — кричат вслед и снова хохочут.

— Деревенские дуры, — констатирует Максим, выворачивая со стоянки.

Какое-то время едем молча. Меня аж трясет. Сколько гадостей наговорили.

— Они правы. Никто не поверит. Я сразу говорила, ты не подходишь. Сразу поймут, что мы всё это разыгрываем.

Я впадаю в лёгкую истерику, заламываю руки. Отворачиваюсь к окну.

— Эй, — хрипло смеётся Максим. — Ты чего? Разве ты прикидываешься, когда мы делаем вот так?

Он снова паркуется и, полностью остановив машину, опять отстёгивает ремень. Развернувшись ко мне, тянет пальцами за подбородок. Шершавые мужские руки настойчиво и даже грубо касаются губ, раскрывая их. И страх немного отпускает.

Максим резко дёргает меня на себя и впивается в рот жадным огненным поцелуем. Задохнувшись, я чувствую жар во всём теле.

Макс делает резкий глоток воздуха:

— Непохоже, что ты притворяешься, Ксюшенька, совсем не похоже.

Глава 23

Полдня мы катаемся по инстанциям. Почти все, с кем приходится общаться и вести дела, обвиняют меня в том, что случилось. Они утверждают, что я неаккуратно обращалась с огнем, не следила за пасекой, и, по их мнению, неудивительно, что в итоге она сгорела.