Муж напрокат

― А что вы делали в аэропорту? ― спросила я и тут же поняла, что это неуместно, но вылетевшие слова уже не вернешь.

Похоже, мне что-то вколол врач в аэропорту, потому что я сейчас находилась как будто в вакууме, и то же самое творилось в моей голове. Потому что еще неделю назад я бы ни за что не задала такой вопрос своему начальнику. Он, кажется, тоже такого выпада не ожидал, потому что брови на всегда невозмутимом лице слегка приподнялись.

― Летал на встречу.

― А-а-а, ― протянула я. ― А я провожала родителей.

― Они уже улетели?

― Да.

― Быстро. ― Он помолчал несколько секунд, а потом спросил: ― Вы там говорили о детях…

― Племянники, они остались со мной, ― выпалила я быстро. Почему-то чертовски важным казалось донести до него в тот момент информацию о том, что это дети Ксюши, а не мои. И даже неважно то, что и так наверняка это понял.

Он коротко кивнул и вернул свое внимание к планшету, лежащему у него на коленях. А я, ведомая препаратами, которые напрочь отшибали здравое мышление, продолжила разглядывать его.

― Мисс Белова, просыпайтесь, мы на месте.

Сначала я хотела потянуться и улыбнуться, продолжая спать, а потом вспомнила, где нахожусь. Резко распахнув глаза, я обнаружила под своей щекой идеально выглаженные брюки, а впереди меня была спинка водительского сиденья. Я скривилась, понимая, в каком положении нахожусь. Медленно поднялась, отмечая, что голова почти не кружится, и повернулась к мистеру Мастерсу, который сидел с абсолютно непроницаемым лицом.

― Простите, ― прошептала хрипло.

― Все в порядке. Я рад, что вы поспали, хоть и не считаю, что мои колени должны были участвовать в этом процессе.

― Простите. Да, это было лишним. Я не знаю, как…

― Мисс Белова, вас ждут дети, а меня — работа.

― Да, конечно. Простите.

― Перестаньте все время извиняться. Вас нужно отвезти домой после того, как вы заберете детей?

― О, нет, спасибо, мы живем в квартале от школы.

― Тогда желаю хорошего вечера, ― сказал он и снова вернулся к своему планшету.

Я почему-то была даже немного разочарована, что он разговаривал со мной так сухо. В его присутствии я всегда считала себя немного неуклюжей и какой-то словно неумехой. Но этот его черствый тон только усиливал мою неуверенность.

― Вам также, ― ответила я, выходя из машины.

Как только за мной закрылась дверца, машина отъехала с тихим шорохом шин.