Музей смерти

 – Она на цыпочках подошла, и теплая струйка из лейки полилась за шиворот.

– Римма, я похож на фиалку? – Я ворочался, оттолкнул от себя проклятую лейку.

– В принципе, да, ты синий. Никита Андреевич, вставайте, вдруг клиент придет.

– Щас встану… – Я старался, но никак не мог продрать глаза.

– Есть только «щас» между прошлым и будущим, – засмеялась Римма. – Вставай, говорю, проспишь все на свете!

Я поднимался, как из могилы. В голове гудел церковный колокол. Я стонал, растирал виски. Почему, действительно, вместо дома я оказался в офисе собственного детективного агентства? Стол, компьютер, стулья, дохленькие шторки на окнах, Римма Казаченко, занятая именно тем, чем она должна заниматься.

– Ты точно вчера не пил? – зависла над душой Римма.

– Точно, отвяжись…

– И по черепу не получал?

– Нет, не получал…

– Тогда почему у тебя такой вид, словно твоей физиономией разминировали минное поле? Тебя кто-то обидел?

– Другие причины…

– То есть действия сексуального характера со своим парапсихологом ты также не совершал?

– Римма, хватит издеваться…

– Ладно, секс в жизни не главное, держи. – Она подкатила ко мне легкий сервировочный столик и водрузила на него чашку с крепким кофе. После этого занялась делами – открыла выдвижной ящик и стала наводить порядок в своих аксессуарах.

– С семи утра льет, – сказала Римма. – Наши синоптики – красавчики, дали точный прогноз погоды. Сказали, дождь – значит, дождь.

– Это был прогноз непогоды, – поправил я, – они всегда сбываются.

– Отлично, – обрадовалась Римма. – Еще немного, и ты проснешься. Кстати, если посидишь еще, сможешь дождаться звонка от депутата, который проявляет подозрительную настырность. Вчера он был очень возбужден. Клянусь, если бы он стал грубить, я послала бы подальше его депутатскую неприкасаемость и…

– Неприкасаемость – это у прокаженных, – поправил я. – У депутатов – неприкосновенность.