Музей смерти

– А у тебя-то как? – спросил я.

– Да терпимо, Никита. – Отец задумчиво пожевал губами. – Не рай, конечно, но, с другой стороны, и не ад. Слушай, я давно у тебя хотел спросить… – отец колебался, – мама простила меня за Ольгу Максимовну? На словах вроде да, а вот как в душе? Ничего не говорила? Не дает мне это покоя, Никита…

– Кто такая Ольга Максимовна?

– Вот черт, – отец смутился. – Не сказала, значит? Все правильно, мы дали друг другу слово никогда в твоем присутствии не касаться этой темы… Ладно, извини.

– Отец, подожди… – Я все же поднялся. Откуда столько тумана? Он клубился, как на болоте перед рассветом… Словно канал переключили на старом телевизоре! Легкая рябь – и снова та же самая картина. Только отец пропал, а вместо него возникла Варвара – прямая, как штык, нахмуренная, губы плотно сжаты. Вся такая гордая – словно коня с принцем на скаку остановила.

– Эй, в чем дело? – Она взяла меня за грудки, встряхнула.

– Ладно, очнулся уже, – проворчал я.

– Что случилось? – настаивала Варвара.

– Не знаю, не помню…

– Все ясно, – заключила девушка, – склероз маразму не помеха. Пойдем, Никита, пока у нас сегодня окончательно крыши не рухнули.

– Я вспомнил, – пробормотал я. – Отца только что видел, он умер несколько лет назад…"

"– Серьезно? Крошка-сын к отцу пришел? – Варвара отстранилась, включила фонарь – хоть догадалась не в глаза, обозрела мой сложный лик. – Ну все, – резюмировала она, – допрыгались.

Глава седьмая

Утро было серое, хмурое, недружественное. Я стонал, ворочался на жесткой кушетке, подсовывал под голову круглый валик, который постоянно скатывался. Что-то было не так, но я не мог понять – снова погружался в сон, просыпался, засыпал – ну, просто аттракцион «волна»!

– Потрясающе, – ворчала Римма Казаченко, поливая свои любимые фиалки.

– Вообще не пил… – прохрипел я, тыкаясь носом в жесткую спинку.

– Вообще-вообще? – удивилась Римма. – Тогда имеем парадокс.